Прочтя простое хозяйственное заклинание, я пустил в чашу горячую, но не обжигающую воду. Положив обе руки на край, стал быстро нагревать ледяную поверхность, пропуская драконье пламя через себя наружу.
Алияс дрожал, по-детски поджимая пальцы ног. Нос у него покраснел, а тело ничем не отличалось своей синевой от трупов, что я не раз видел на службе.
«Да что же это за…» — забравшись к нему, я добился лишь того, что он дернулся в испуге и прижался к противоположному краю. Прикусив язык, я не спеша опустился вниз и притянул эльфа к себе спиной, усаживая между ног.
Он весь окаменел, а затем дернулся, словно от боли, и подавил вскрик — зазубрины и мелкие шипы полуформы оцарапали спину.
Ругаться на себя не имело смысла — я все делал неправильно.
Обернувшись в мягкое тело, я снова притиснул его к себе — эльф почти не сопротивлялся, попытавшись лишь немного отодвинуться и не прикасаться кожей ко мне. Этого я ему, само собой, не позволил, прижав его крепче и усиливая внутренний незатухающий огонь вечного; температура вмиг устремилась вверх.
Заключив его в свои огромные объятья, я ещё раз поразился тому, какой же он маленький и хрупкий… естественно, что он тяжело пережил ту ночь и так меня возненавидел.
Но использовать Мертвую звезду?! Даже зверь роптал глубоко внутри, хоть и теснее жался к медленно отогревающемуся сокровищу.
«Вот же, ящерица», — незлобно пожурил я его.
Нам обоим было это приятно. Очень приятно.
Если бы не тот факт, что он мой истинный и поделился со мной частью своей силы, тяжко бы мне пришлось после эльфийского заклятия. Концы бы я не отдал, но раны зализывал бы долго. А так шибануло не сильнее обычного боевого шара…
И все же удивительно, что я совсем не пострадал от Звезды — одного из смертоноснейших заклятий светлых… ведь даже чешуя не оплавилась!..
Я нахмурился. По логике, это значило, что эльф очень силен. Он призвал звезду с легкостью и оставил мощнейший столб света.
Но разбираться с этим сейчас не было ни необходимости, ни желания, займусь этим позже. Есть и более важные дела.
— Прости, что обошелся с тобой так прошлой ночью, — собравшись, произнес я.
Алияс молчал и никак не реагировал. Я вздохнул и продолжил:
— Я не собирался себя так вести и не хотел причинять боль, просто… — слова давались тяжело — я не привык оправдываться, но я знал, что должен был это сказать, и потому говорил. — Просто ты совсем свел меня с ума и я не удержал контроль.
Плечи эльфа натужно дрогнули.
«Да он же смеется!» — поразился я догадке.
— Не вижу повода к веселью, — выдавил я сквозь зубы, раздраженный издевательским поведением эльфа. — Я мог бы наказать тебя за глупую выходку, и ты бы ещё долго сожалел о своем поступке.
— Какая тебе разница, сожалел бы я или нет. Пережил бы… Мне жаль, что я использовал звезду. — Надломленная досада вибрировала в голосе. — Но твоя ложь о том, что я свел тебя с ума… — Алияс усмехнулся.
Я слушал тихий голос, разглядывая загривок моего эльфа. Татуировка, разогретая моим теплом, светилась золотым контуром.
— …она ни к чему. И лучше бы тебе вернуться к паре. Она или он наверняка расстроится, если узнает, что между нами было.
Я откровенно и по-идиотски завис, не понимая моего эльфа, словно он заговорил на своем наречии.
— Я сейчас не понял. Ты о чем? — Может, от горячей воды я пригрелся и пропустил какую-то часть слов мимо ушей? Или эльфа разморило и он случайно сморозил чушь?
Алияс снова постарался от меня отодвинуться и я, все еще пребывая в удивлении, позволил ему это. Он развернулся ко мне лицом и жестко произнес:
— Я говорю, что тебе пора убираться к паре, — и, не дожидаясь моего ответа, привстал, собираясь выбраться из воды.
— Стоять, — я схватил эльфа за ногу. — Сядь-ка обратно.
— Я устал и хочу спать. — Эльфеныш впился в бортик, не желая мне уступать.
— Если не хочешь снова спать со мной, сядь обратно.
Немного подумав, гордый светлый вернулся на место. Этого времени мне хватило вполне, чтобы понять, какие страшные заблуждения бродят в пустой голове, и насколько эльфы глупые существа, хотя на этот счет у меня и раньше имелись подозрения.
— То есть ты решил, что я трахнулся с тобой, имея пару?!
Смехотворность предположения вызывала невольную улыбку, которую мне удалось скрыть — совсем не обязательно демонстрировать Алиясу все свои чувства. Знал бы он хоть немного о нас, и ему никогда бы не пришла в голову такая глупость.
— Будешь отпираться? — презрительно скривился эльф, глядя на меня как на таракана, — а на твоей руке это так, рисуночек? — он скосил взгляд на мой браслет.
Пожалуй, это действительно забавно. Только смеяться не тянуло, видя, сколько муки написано алыми рунами на чужом лице.
— Нет, не рисуночек. Это мой браслет, говорящий всем и каждому, что я обрел свой идеал.
Выражение лица Алияса дрогнуло… Неужели ревнует сам к себе?! — озарила внезапная догадка.
— Убирайся, — обнял он свои колени и потупил взгляд.
— И что, даже не поборешься за меня?
— С какой стати? — прошипел он сквозь зубы, напоминая мелкого дракончика, озлобленного и обиженного. Прелесть.
— Ну я же тебе нравлюсь, золотце. Разве не так?
