– Сын мой, тот кинжал ты носил при себе несколько месяцев. Я считаю, что мы извлекли из тебя все его следы до единого, но если мы упустили хоть крохотную частичку, она тем не менее может стать для тебя пагубной. И кто знает, какое воздействие оказало на тебя столь долгое обладание кинжалом? Пройдет полгода с этого дня или год – и ты, возможно, очень пожалеешь, если рядом не будет Айз Седай, готовой вновь тебя Исцелить.
– Вы что, хотите меня здесь целый год держать? – не веря своим ушам, воскликнул Мэт.
Лиане, пристально глядя на него, переступила с ноги на ногу, однако бесстрастное выражение лица Амерлин ничуть не изменилось.
– Возможно, не так долго, сын мой. Но все же достаточно долго, чтобы удостовериться наверняка. Несомненно, ты и сам того же хочешь. Неужели ты отплыл бы на лодке, не зная точно, что все швы проконопачены как следует, а обшивные доски не подгнили?
– С лодками я особо дела не имел, – пробурчал Мэт. Все это могло быть и правдой. Айз Седай никогда не лгут, но, как по нему, в ее речах слишком уж много было «возможно» и «быть может». – Мать, я из дому ушел уже очень давно. Мои папа и матушка, наверное, думают, что я погиб.
– Если хочешь, напиши им письмо, и я позабочусь, чтобы его доставили в Эмондов Луг.
Мэт ждал, что Амерлин продолжит, но больше она ничего не сказала.
– Благодарю вас, мать. – Он выжал из себя смешок. – Вообще-то, я немного удивлен: неужели мой папа меня не разыскивал? Он такой человек, что обязательно отправился бы за мной.
С уверенностью утверждать Мэт не взялся бы, но ему почудилось, будто Амерлин помедлила, перед тем как ответить.
– Он был здесь. С ним беседовала Лиане.
Хранительница летописей немедленно включилась в разговор:
– Тогда, Мэт, мы не знали, где ты находишься. Так я ему и сказала, и он отбыл, не дожидаясь, пока начнутся сильные снегопады. А чтобы обратная дорога домой была легче, я дала ему немного золота.
– Вне всяких сомнений, – промолвила Амерлин, – он будет рад получить от тебя весточку. И матушка твоя, разумеется, тоже. Передай мне письмо, когда его напишешь, а об остальном я позабочусь.
Что ж, об этом они рассказали, но сперва ему пришлось спросить. «И они ни словом не обмолвились об отце Ранда. Может, не подумали, что меня это интересует, а может, потому, что… Чтоб мне сгореть, не знаю я. Да и кому ведомо, что там на уме у Айз Седай?»
– Мать, я путешествовал с другом. С Рандом ал’Тором. Вы же помните его? Не знаете, все ли с ним хорошо? Готов об заклад биться, его отец тоже о нем беспокоится.
– Насколько мне известно, – ровным голосом ответила Амерлин, – с мальчиком все более или менее в порядке, хотя кто его знает? Видела я его лишь однажды, тогда же, когда встречалась с тобой, в Фал Дара. – Она повернулась к хранительнице летописей. – Думаю, Лиане, он сумеет осилить небольшой кусок пирога. И что-нибудь промочить горло, раз уж он завел все эти разговоры. Не проследишь, чтобы все это ему принесли?
Высокая Айз Седай негромко пробормотала:
– Как прикажешь, мать, – и вышла из комнаты.
Вновь повернувшись к Мэту, Амерлин улыбалась, однако глаза ее были холодны, как голубой лед.
– Существуют вещи, говорить о которых опасно для тебя, возможно, даже в присутствии Лиане. Язык, болтающийся, как сорванный парус, погубил больше людей, чем внезапные штормы.
– Опасно, мать? – Во рту у Мэта неожиданно пересохло, но он подавил желание облизать губы. «Свет, сколь многое она знает о Ранде? Если только Морейн не скрывала так много секретов». – Но, мать, мне не известно ничего такого опасного. А из того, что известно, я едва ли половину вспомнить в состоянии.
– Ты помнишь Рог?
– Что за рог, мать?
В один миг Амерлин вскочила на ноги и нависла над Мэтом – так быстро, что он еле успел заметить ее движение.
– Станешь в игры играть со мной, мальчик, и ты у меня плакать и мамочку звать на помощь станешь. На игры ни у меня, ни у тебя времени нет. Теперь отвечай: помнишь?
Завернувшийся в одеяло, в которое он крепко вцепился пальцами, Мэт проглотил комок в горле и в конце концов сумел вымолвить:
– Да, мать, помню.
Она, как показалось, испытала облегчение, пусть и небольшое, и Мэт судорожно передернул плечами. Он чувствовал себя так, будто голова его лежала на плахе и ему только что позволили ее оттуда убрать.
– Хорошо. Это хорошо, Мэт. – Амерлин снова опустилась в кресло – медленно, продолжая изучать его взглядом. – Тебе известно, что отныне ты связан с Рогом?
Потрясенный, Мэт безмолвно, одними губами, повторил слово «связан», и Амерлин кивнула:
– Так я и думала, что ты не знаешь. Ты был первым, кто протрубил в Рог Валир, после того как он был найден. Для тебя Рог поднимет из могил павших героев. Для любого другого это всего лишь рог – до тех пор, пока ты жив.
Мэт глубоко вздохнул.
