Мэт застыл в нерешительности, спина его напряглась, но тут колени юноши задрожали, а обе Айз Седай впились в него взглядами, и их глаза, темные у одной и голубые у другой, казалось, видели его насквозь, читали каждую его строптивую мысль. Обеими руками придерживая на себе одеяло, Мэт сделал то, что ему было велено. Не находя иного выхода, не зная, что он в состоянии предпринять, он улегся, выпрямившись, словно доска.
– Как ты себя чувствуешь? – отрывистым голосом спросила у юноши Амерлин, положив ладонь ему на голову.
Мэт весь покрылся мурашками. Она использовала как-то Единую Силу или это его пробрало холодом от прикосновения Айз Седай?
– Со мной все прекрасно, – ответил Мэт. – Да что там, я готов и в путь-дорогу отправиться. Позвольте лишь попрощаться с Эгвейн и Найнив, и больше я вам досаждать не стану. То есть я хотел сказать, я уйду… э-э… мать. – Судя по всему, Морейн и Верин его манера разговаривать вроде не смущала, но, в конце концов, сейчас-то перед ним была Престол Амерлин.
– Чушь, – промолвила Амерлин. Пододвинув кресло с высокой спинкой поближе к кровати Мэта, она уселась и, обращаясь к Лиане, сказала: – Вечно мужчины не желают признавать, что больны, пока не расхвораются так, что женщинам приходится вдвое больше за ними ухаживать. А потом раньше времени заявляют, будто совершенно выздоровели, и результат – тот же самый.
Хранительница окинула взглядом Мэта и кивнула:
– Верно замечено, мать, однако у этого не получится объявить себя здоровым, коли он еле на ногах держится. По крайней мере, он съел все, что было на подносе.
– Я бы удивилась, если оставленных им крошек хватило бы зяблику. И если не ошибаюсь, он по-прежнему голоден.
– Могу послать кого-нибудь, чтобы ему принесли пирога, мать. Или несколько кексов.
– Нет, по-моему, он уже съел столько, что больше в него пока не уместится. Никакого проку не будет, если из него все обратно вылезет.
Мэт нахмурился. У него сложилось впечатление, что когда человек заболевает, то болезнь превращает его для женщин в невидимку и они его не замечают, пока сами к нему не обратятся. Впрочем, и тогда они держатся так, словно ты стал моложе самое меньшее лет на десять. Найнив, и мать Мэта, и его сестры, и Престол Амерлин – все они так себя вели.
– Я вовсе не голоден, – заявил он. – И прекрасно себя чувствую. Дайте только мне одеться, и я вам докажу, что со мной все в порядке. Глазом моргнуть не успеете, как меня уже здесь не будет. – Теперь они обе воззрились на Мэта. Он прочистил горло. – Гм… мать.
Амерлин фыркнула:
– Ты слопал обед на пятерых и несколько дней подряд будешь съедать столько же по три-четыре раза в день, а иначе умрешь с голоду. Тебя только что Исцелили, избавив от связи со злом, что погубило в Аридоле всех мужчин, женщин и детей, и зло ничуть не ослабло почти за две тысячи лет, дожидаясь, пока ты его не подцепишь. Оно убило бы тебя с той же неотвратимостью, как и всех людей в прошлом. Это тебе, мальчик, не рыбья колючка, что впилась в большой палец. Стараясь спасти, мы сами тебя чуть не убили.
– Я не голоден, – настаивал Мэт. В животе у него громко заурчало, словно уличая юношу во лжи.
– Твою натуру я распознала с первого взгляда, – заметила Амерлин. – Сразу поняла, что ты рванешься прочь, точно перепуганная птица-рыболов, как только решишь, будто кто-то пытается удержать тебя против воли. Потому-то я и приняла меры предосторожности.
Мэт с опаской оглядел обеих женщин:
– Меры предосторожности?
Айз Седай ответили ему совершенно невозмутимыми взорами. Мэт почувствовал себя так, будто этими взглядами они, точно булавками, пришпиливают его к постели.
– Имя твое и приметы уже разосланы стражникам, несущим караул на мостах, – сказала Амерлин, – как и начальникам доков. Насильно удерживать тебя в стенах Башни я не буду, но, пока не поправишься, Тар Валон ты не покинешь. Попытаешься спрятаться где-нибудь в городе, так голод рано или поздно приведет тебя обратно сюда, но коли и голод не поможет, мы разыщем тебя раньше и не дадим умереть от недоедания.
– Почему вам так хочется удержать меня здесь? – требовательным тоном спросил Мэт. Он словно наяву слышал голос Селин: «Они хотят вас использовать». – Разве должно вас волновать, помру я с голоду или нет? Да я и сам в состоянии себя пропитанием обеспечить.
Амерлин издала негромкий смешок, будто слова Мэта ее слегка позабавили:
– На две серебряные марки и горсточку меди, сын мой? Твоим игральным костям нужно будет стать воистину везучими, чтобы ты смог купить всю ту еду, что тебе потребуется в ближайшие несколько дней. Мы Исцеляем людей не для того, чтобы потом они умирали, когда за ними еще требуется уход. Зачем нам свои усилия понапрасну тратить? Кроме того, тебе снова может потребоваться Исцеление.
– Снова? Вы ведь сказали, что Исцелили меня. Почему оно мне может еще потребоваться?
