Нет, должна найтись какая-нибудь лазейка, чтобы выбраться из Тар Валона, должен быть способ вырваться из двойной хватки этой парочки. Лишь бы оказаться за рекой, а там он сумеет выскользнуть из лап и всех Айз Седай, и Селин, и приспешников Темного. В чем в чем, а в этом Мэт был уверен. Выход должен быть. Все, что для этого нужно, – обдумать свое положение со всех сторон.
Пирог остывал на столе.
Торопливо шагая по тускло освещенному коридору, Эгвейн не переставала оттирать руки полотенцем. Хоть она дважды их вымыла, до сих пор руки казались ей скользкими от жира. Не думала она, что в мире так много котлов. Кроме того, сегодня был день, когда пекли хлеб, так что золу из печей приходилось выгребать ведрами. И еще нужно было чистить очаги. И протирать столы мелким песком, пока они не станут белыми, словно кость, да выскабливать полы, работая на четвереньках. Пятна сажи и жира замарали белое платье девушки. Спина у нее просто разламывалась, и хотелось ей только одного – упасть на кровать, но появившаяся на кухне Верин – она якобы решила прихватить в свои покои чего-нибудь перекусить, – проходя мимо Эгвейн, шепотом велела девушке прийти к себе.
Верин занимала комнаты над библиотекой, в одном из коридоров, где, кроме нее, появлялись лишь немногие из Коричневых сестер. Воздух в тех переходах был так пронизан пылью, словно живущие в этой части Башни Айз Седай были столь поглощены своими делами, что даже не утруждали себя требовать от служанок прибираться почаще. Вдобавок коридоры здесь самым причудливым образом то сворачивали вбок, то изгибались куда-то в сторону либо неожиданно устремлялись вверх или уводили вниз. Гобелены на стенах встречались нечасто, а их цветные узоры потускнели, по-видимому, оттого, что их чистили и в надлежащий порядок приводили не чаще, чем все прочее, что здесь находилось. Поскольку многие лампы не горели, бо́льшая часть коридора утопала в полумраке. Эгвейн подумала, что она оказалась тут одна-одинешенька, вот только вдалеке промелькнуло что-то белое, – видимо, то была какая-то послушница или кто-то из прислуги торопился исполнить поручение. Стук туфлей девушки на ничем не покрытом каменном полу, выложенном черными и белыми плитками, отдавался по коридору эхом. Не слишком-то уютное местечко для размышлений о Черной Айя.
Но вот Эгвейн обнаружила то, что ей велела отыскать Верин. Темная филенчатая дверь на площадке, которой коридор завершает подъем, рядом с пропыленным гобеленом, на котором какой-то король, восседающий на коне, принимал капитуляцию другого правителя. Верин назвала ей имена обоих королей – умерших за сотни лет до рождения Артура Ястребиное Крыло; казалось, Верин все исторические события знает едва ли не назубок – однако Эгвейн не сумела бы припомнить ни эти имена, ни названия давно исчезнувших стран, которыми те правили. Для нее гобелен был всего лишь стенным украшением, изображение на котором тем не менее вполне совпадало с данным Верин описанием.
Теперь, когда стих звук ее собственных шагов, коридор показался Эгвейн еще более пустым и пугающим. Она постучала в дверь и поспешно вошла, едва услышав произнесенные рассеянным голосом слова: «Кто там? Войдите».
Шагнув через порог, девушка в изумлении остановилась, оглядываясь по сторонам. Полки протянулись по всем стенам, оставляя свободными лишь дверь, которая, должно быть, вела во внутренние покои, да еще одно место, где были развешены разные карты, по большей части в несколько слоев, а также то, что напоминало схемы, изображающие ночное небо. Эгвейн узнала наименования некоторых созвездий: Пахарь и Воз-с-Сеном, Лучник и Семь Сестриц, – но прочие были ей незнакомы. Вокруг громоздились стопки книг и бумаг, были разложены отдельные листы и свитки – повсюду, где для них нашлось место, а меж стопок, иногда даже венчая их, стояли всякие странные вещицы. Необычные фигуры из стекла или металла, сферы, соединенные трубками, и окружности, окольцовывающие круги поменьше, размещались среди костей и черепов всевозможных видов и форм. Нечто походившее на чучело бурой совы, размером не больше девичьей ладони, восседало на предмете, напоминавшем выбеленный череп ящерицы, вот только таковым он никак быть не мог, ибо в длину этот череп был больше, чем рука Эгвейн от запястья до локтя, а искривленные зубы по величине не уступали ее пальцам. Подсвечники, расставленные в странном порядке, хорошо освещали одни книги и бумаги и оставляли в темноте другие, а некоторые свечи стояли так, что возникало опасение, не загорятся ли документы. Эгвейн чуть не подскочила, когда сова вдруг повернула к девушке голову и моргнула.
