– Миры, которых можно достичь при помощи Портальных камней, – сказала Эгвейн, дабы продемонстрировать, что по дороге от мыса Томан она не пропускала мимо ушей лекции Верин. Но как сказанное Айз Седай может быть связано с тем, является она сновидицей или нет?
– Очень хорошо. Однако Узор может представлять собой гораздо более сложный рисунок, чем этот, дитя мое. Колесо собирает наши жизни в общую ткань, образуя Узор эпохи, но и сами эпохи тоже вплетаются в Кружево, в Великий Узор. Однако кто знает, составляет ли это хотя бы десятую часть всего мирового плетения? В Эпоху легенд некоторые, по-видимому, полагали, будто существуют еще и другие миры – достичь которых нам куда трудней, чем добраться до миров Портальных камней, если в такое возможно поверить, – миры, лежащие приблизительно так. – И Верин прочертила еще несколько линий, пересекая ими первоначальный набор параллелей. Какое-то время она пристально рассматривала получившийся рисунок. – Основа и уто́к ткани. Возможно, Колесо Времени плетет еще более обширный Узор, где сами миры являются его нитями. – Выпрямившись, Верин вытерла пыль с пальцев. – Впрочем, для нас это никакого значения не имеет. Во всех этих мирах, в чем бы они между собой ни различались, некоторые вещи остаются неизменными. Одна из них такова: во всех мирах Темный заключен в узилище.
Помимо воли Эгвейн шагнула ближе к столу, чтобы взглянуть на линии, начерченные Верин.
– Во всех мирах? Как такое возможно? Неужели вы говорите, что в каждом из миров – свой Отец Лжи? – Мысль о существовании столь многих Темных заставила ее содрогнуться.
– Нет, дитя мое. Есть один-единственный Создатель, и он одновременно пребывает во всех мирах. И также есть лишь один Темный, тоже существующий одновременно во всех этих мирах. Если Темный освободится из той тюрьмы, которую устроил Создатель в каком-то из миров, то он станет свободен во всех мирах. До тех пор пока в одном из миров он пребывает в узилище, он остается узником и во всех иных мирах.
– По-моему, это бессмыслица, – запротестовала Эгвейн.
– Это парадокс, дитя мое. Темный является воплощением парадокса и хаоса, разрушителем причины и логики, уничтожителем равновесия, ниспровергателем порядка.
Сова, вдруг взмахнув крыльями, бесшумно перелетела на большой белый череп, лежащий на полке позади Айз Седай, и, то и дело мигая, уставилась оттуда на обеих женщин. Этот череп Эгвейн приметила, едва войдя в комнату, из-за его закрученных рогов и вытянутой морды, и смутно подивилась, гадая, у какой породы баран имеет столь огромную голову. Теперь же она обратила внимание на округлость черепа, на высоту лба. Это вовсе не бараний череп, это череп троллока.
Эгвейн судорожно вдохнула:
– Верин Седай, но какое отношение все это имеет к тому, сновидица я или нет? Темный скован стенами Шайол Гул, и я не хочу допустить даже мысли о том, что он вырвался. – «Однако печати на его узилище ослабевают. Теперь об этом знают даже послушницы».
– Какое отношение? Вообще-то, никакого, дитя мое. За исключением того, что все мы так или иначе обязаны противостоять Темному. Сейчас он заключен в узилище, однако Узор не привел бы в мир Ранда ал’Тора без всякого предназначения. Дракон Возрожденный встанет лицом к лицу с Повелителем Могил; едва ли можно это оспорить. Разумеется, если Ранд проживет достаточно для этой встречи. Темный будет пытаться деформировать Узор, если сумеет. Кстати, мы не слишком далеко ушли в сторону?
– Простите меня, Верин Седай, но если это, – Эгвейн указала на проведенные в пыли линии, – не имеет никакого отношения к тому, сновидица я или нет, зачем вы рассказываете мне об этом?
Верин воззрилась на девушку так, будто та нарочно прикидывается непроходимой тупицей:
– Никакого отношения? Безусловно, тут имеется связь, дитя мое. Дело в том, что, помимо Создателя и Темного, есть и третья неизменная вещь. Существует особый мир, он лежит
Эгвейн хотела было сглотнуть, но в горле словно застрял ком. «Войти в него?»
– Но я… Верин Седай, не думаю, что я сновидица. Анайя Седай меня проверяла…
– И ничего не подтвердила, но и не опровергла, – прервала девушку Верин. – И Анайя до сих пор полагает, что ты вполне можешь оказаться сновидицей.
– Наверное, рано или поздно выяснится, сновидица я или нет, – пробормотала Эгвейн. «Свет, я ведь хочу ею быть, разве нет? Я хочу учиться! Хочу узнать все».
