– Верин Седай полагает, что мне надобно изучить эти документы, Айз Седай.
Как быть, как ей поступить, если Шириам попросит их посмотреть? Какой предлог найти для отказа, какое объяснение дать тому, что в руках у нее страницы, где собраны все известные сведения о тринадцати женщинах из Черной Айя и об украденных ими тер’ангриалах?
Впрочем, Шириам, едва спросив о бумагах, казалось, тут же о них забыла.
– Ладно, это не важно, – заметила она. – Ты нам нужна, все тебя ждут.
Взяв Эгвейн под руку, наставница послушниц заставила девушку идти быстрее.
– Нужна, Шириам Седай? Зачем меня ждут?
Та досадливо покачала головой:
– Ты что же, забыла, что тебя собираются возвести в ранг принятой? Завтра, явившись в мой кабинет, ты уже будешь носить кольцо, хотя я сомневаюсь, что оно сильно тебя утешит.
Эгвейн чуть не встала как вкопанная, но Айз Седай поторопила ее, свернув на узенькую лестницу, пролеты которой, изгибаясь, уходили вниз в толще библиотечных стен.
– Уже сегодня? Неужели? Но я едва не засыпаю на ходу, Айз Седай, я не мылась и… Я думала, у меня есть несколько дней. Чтобы настроиться. Подготовиться.
– Проходящий час ни одной женщине не слуга, – заметила Шириам. – Колесо плетет так, как угодно Колесу, – и тогда,
– Я слушала лекции, – запротестовала Эгвейн, – и помню их, но… нельзя ли мне сперва ночку поспать?
Изгибающемуся пандусу, казалось, не будет конца.
– Престол Амерлин решила, что откладывать нет смысла. – Шириам улыбнулась Эгвейн краем губ. – Точнее, выразилась она так: «Если уж собираешься выпотрошить рыбину, то нет нужды дожидаться, покуда она протухнет». К сему времени Илэйн уже прошла через арки, и Амерлин намерена сегодня же вечером провести под ними и тебя. Не скажу, что вижу причину для подобной спешки, – добавила она вполголоса, – но, когда Амерлин повелевает, мы подчиняемся.
Эгвейн молча позволила вести дальше себя под уклон, чувствуя, как живот стягивает в узел. Найнив совершенно не расположена была делиться своими ощущениями о тех моментах, когда она сама проходила испытание, чтобы стать принятой. Она наотрез отказывалась говорить на эту тему, произнесла лишь с гримасой: «Ненавижу Айз Седай!» К моменту, когда пандус наконец завершился широким коридором где-то глубоко под Башней, в скальном основании острова, Эгвейн дрожала всем телом.
Коридор был вполне обычный и ничем не украшен; только светлый камень скалы, в которой его прорубили, был выровнен, в остальном же он остался нетронут, и в самом конце прохода располагались единственные двери темного дерева – высокие и широкие, как крепостные ворота, и такие же простые, если не считать превосходно отполированных и мастерски подогнанных друг к другу досок. Тем не менее эти громадные двери были столь умело уравновешены, что Шириам почти без усилия – хватило легкого толчка – отворила одну створку и потом протащила Эгвейн за собой в просторный зал под куполообразным потолком.
– Заждались уже! – воскликнула резким тоном Элайда, стоявшая немного в стороне. С ее плеч свисала шаль с красной бахромой, а на столе рядом с Айз Седай блистали серебром три большие чаши.
Фонари на высоких стойках ярко освещали зал и то, что находилось в самом его центре под куполом. Три закругленные серебряные арки, высокие настолько, что под ними можно было свободно пройти во весь рост, стояли на толстом серебряном кольце-основании, и в местах, где на него опирались боковины арок, они соприкасались друг с другом. Там, где арки соединялись с кольцом, на голом камне пола сидели скрестив ноги Айз Седай, и у всех троих на плечах лежали бахромчатые шали. Аланна была из Зеленой Айя, однако ни Желтую сестру, ни Белую Эгвейн не знала.
Окруженные сиянием саидар, три Айз Седай неотрывно смотрели на арки, и внутри серебристой конструкции замерцало и начало нарастать ответное свечение. Стоявшее в центре зала сооружение представляло собой тер’ангриал, и с какой бы целью оно ни было создано в Эпоху легенд, в нынешние времена через него должны были проходить послушницы, которые желали получить звание принятых. Внутри этого тер’ангриала Эгвейн повстречается со своими страхами. Трижды. Белое свечение в арках более не мерцало; оно оставалось внутри, словно было ограничено самими арками, однако сияние заливало внутреннее пространство конструкции и делало его непроницаемым для взора.
