Сейчас, когда он стоял рядом, я уже не могла ошибиться, принимая его за своего ровесника: Саймону было не меньше тридцати пяти. Усталая улыбка не придавала лицу привлекательности, скорее, наоборот. Но обаяние в нем было: тихое, неброское и сразу вызывающее доверие.
Де Вельер назвал его предателем…
А Марека – палачом.
– …И вы, Лин, полагаю, захотите меня расспросить об этих событиях?
– Еще бы, – Марек отошел на несколько шагов. Убийца пришел в себя и теперь наблюдал за ним через полузакрытые веки. – Признаться, я и не надеялся на такую удачу. Лин, собери оружие, и пойдем.
Длинная рапира убийцы отлетела к стене. Я нагнулась, чтобы ее поднять.
– Все-таки ничего ты не понял. – Убийца закрыл глаза, разводя руки в стороны. В правой руке темнела короткая трубка.
– Марек! – предостерегающе крикнула я. Саймон, немыслимо извернувшись, отпрыгнул далеко в сторону.
Короткая стрела попала мне в живот.
Я упала навзничь. Мир странно перекосился, голова склонилась набок, и сквозь завесу травы я успела увидеть, как Марек повалил убийцу, пришпилив его ногу к земле.
«Жаль, что у мэтра только одна рука, – подумала я, засыпая. – А то бы я… я…»
– Что за глупый обычай – месть, – в сердцах сказал Марек, поворачиваясь ко мне. – Пепел! Если там был яд…Лин! Лин!!
Я остановился на пороге, не сразу сообразив, где нахожусь. Тюрьма представлялась мне совсем иначе: мрачные клетушки, сырость, вонь.
Внутри было светлее, чем в галерее. Толстые каменные стены оставались сухими, но я не сомневался, что при желании комнату можно было наполнить водой: ступенька вниз и темные пятна на полу говорили о том, что я прав. Свет падал сверху через квадратное окно. В остальном комната мало чем отличалась от рабочего кабинета, за исключением одной черты: с углов свисали блестящие цепи, широкими лентами опоясывая пленника.
Расшатанный деревянный стол и несколько стульев составляли всю меблировку. В углу валялся куль с вмятиной от чьей-то спины.
Эйлин плотно, тщательно закрыла дверь. Меня передернуло.
Пленник полусидел, раскинув руки в стороны. Под ним был распластан набитый сеном матрац, и я вдруг понял, почему в залах Галавера пахло сухой травой.
– Я давно вас жду, – безразлично сообщил Марек. Он ссутулился у стены, перебирая в пальцах короткую трубку.
– Лекарь только что закончил накладывать швы, – Эйлин знакомым движением взлетела на стол. Строгая мантия и вздернутые плечи делали ее похожей на школьницу. – К счастью, молодое тело всегда слишком хочет жить.
– Досадный недостаток, не так ли? – Марек посмотрел на пленника. – Обидно, когда не удается укокошить красивую девушку.
– Я жалею только об одном, – сипло произнес пленник, – что заряд был в левой руке, и, значит, умрешь не ты.
У меня закружилась голова. Умрет?
…Длинноносый лекарь, старый знакомец, наконец отпустил запястье Лин. На бледном лице затеплилась краска.
«Стрела вышла вся; выйдет и снотворное. Если наконечник не отравлен, мы можем спать спокойно».
«Я понимаю, мэтр, и очень вам обязана. Вы задержитесь?…»
Марек перевел вопросительный взгляд на Эйлин.
– Я попросила Далена определить вид яда, – после заминки кивнула она.
Пленник хрипло рассмеялся.
– Так вот почему глава ордена не удостоил меня визитом! Кстати, как его руки? Зажили?
– Может быть, поделитесь секретом? – спросила Эйлин. – Чем отравлен наконечник?
– Великие маги не умеют расщеплять вещество на атомы и проводить их сквозь свет? – Пленник закашлялся. – Меня уверяли, что чародей увидит одну-единственную частицу ртути в кубике льда, если захочет. Но я не получил ответа. Дален лишил меня своего общества?
– Мы возместим ущерб, – пообещал Марек. – Я уверяю вас, дорогой де Вельер, мы крайне занятные собеседники. Так о каком яде идет речь?
– Врагов уничтожают. – Он равнодушно пожал плечами. – Предателей тем более.
– А Далена вы, надо полагать, хотите переманить на свою сторону? – Эйлин еле заметно усмехнулась. – За что вы стреляли в девочку, Вельер?
– Де Вельер, – поправил он. – Я не дракон.
– Вы хуже, – вздохнула Эйлин.
– Эта девочка с коротеньким мечом прошла драконью школу, – резко сказал де Вельер. – Она знала, против кого обнажает клинок.
Я тяжело опустился на куль с травой. Хорошие у судьбы шуточки. Выучиться у одного дракона, чтобы оказаться на волосок от смерти из-за другого.
– И вы отказываетесь помочь ей? – спросила Эйлин. – Я полагаю, вы и без меня знаете, что от этого зависит ваша судьба.
– Камера или смерть? – де Вельер иронически усмехнулся. – Нелегкий выбор.
– Камера или свобода, – поправила Эйлин.
Пленник удивленно поднял брови. Перебинтованный, бледный, небритый, он все-таки держался с достоинством. И, что скрывать, и у него, и у де Верга был тот самый аристократизм, которого так не хватало мне.
А Эрик держался так просто, так по-домашнему…
– Объяснитесь, – после длительного молчания сказал пленник. – Так, чтобы я вам поверил.
