– Драконы – одно, – негромко, не рисуясь, произнес де Вельер. – С начала времен. Даже трижды проклятый Первый хотел лучшего. Те, кто уходил на войну, делали это не ради собственных детей, а для всех драконов, и прошлых, и будущих.
– То есть лучше решать за всех, чем идти по своему пути одному?
– Парень, что стрелял в меня, шел по своему пути, – де Вельер посмотрел на меня. – Он предал род Кор и предаст вас, когда придет время. Думаешь, он один такой? Жизнь без веры – череда предательств.
– Драконы не верят Первому… – прошептал я.
– Мы верим в себя. А вы – не верите никому.
Я молча вышел из комнаты.
Закрыв за собой дверь, я прижался лбом к косяку. «Нами управляют легенды, Квентин», – сказал Эрик. Нет, мэтр. Отчаяние.
По галерее гулял ветер. Марек и Эйлин тихо переговаривались у колонны.
– Убедилась? – Марек кивнул ей на меня. – Идемте.
Мы двинулись вдоль галереи. Марек сутулился больше обычного. Эйлин, все еще бледная, зябко куталась в поблекшие косы.
– Вы слышали весь наш разговор?
– Почти, – подтвердил Марек. – Наш друг весьма привержен истине, вот только она с ним не в ладах. Пожалуй, вечером я нанесу ему еще один визит, посерьезнее.
– Бесполезно, – отозвалась Эйлин. – Он не скажет.
– Но и не отступится, ты слышала. Чего нам ждать? Ртути под кроватью? Зарева над парком? Умелого повара?
– Он передаст наше предложение, – твердо сказала Эйлин. – Де Вельер не сказал Квентину ничего нового, хотя я, что скрывать, надеялась на некоторую признательность.
– О да, – хмыкнул Марек. – Мы заставили его открыть яд, которым он надеялся уморить Лин, и де Вельер теперь нам безмерно благодарен.
– Он ранен, его бьет озноб, и он хочет жить! Как бы ты повел себя на его месте?
– Вряд ли достойнее, – Марек пожал плечами. – Но наверняка умнее. Он даже не спросил о высокой воде: чем вызвано наше беспокойство, как далеко мы продвинулись в расчетах – ничего! Или у него глаза и уши в Галавере, или он не верит нам ни на грош.
– Противоядие! – громко перебил я. – Эйлин, где оно?
– Железная лазурь. Я отправила записку, – она легко сжала мое плечо. – Все хорошо. Предложение отправить драконов к праотцам, признаться, не было лишено оригинальности.
Лин, Линка, маленькая и бесстрашная… Я прикрыл глаза. Небо, она будет жить. Завтра, послезавтра… каждый день. Пепел, как же я испугался…
– Зачем я вам понадобился? – устало спросил я. – Там, на допросе?
– Откровенность, Квентин. Единственное, что мы можем выставить против драконьего братства. Мы ценим верность, но она не может быть слепой. Идите, вам нужно отдохнуть.
Я развернулся и пошел к лестнице. Взбегая по ступеням, я еще не представлял, куда пойду. Если бы мне предложили заложить несуществующую душу за право вернуться на ферму и больше не слышать ни об интригах, ни об отравлениях, я бы, наверное, согласился. Пусть даже умирать пришлось бы по колено в воде.
Из коридора послышался хрустальный звон. Потом звук бьющегося стекла. Я просунул голову в дверной проем.
Посреди солнечной комнаты стоял, вытянув руку, давешний угловатый парнишка, любитель носков из козьей шерсти. Рукава трепетали на ветру, но манжеты были неподвижны, словно вылитые из прозрачного гипса, и странно, ярко светились. Паренек неловко шевельнул рукой, и, когда по граням стеклянного запястья побежали радуги, я понял его секрет: развевающийся рукав был подделкой из тонкого хрусталя.
Парень кивнул – и со всего маха швырнул сверкающий браслет в стену. Я полуоткрыл рот. Стекло неохотно заскользило по кисти, сияя так, что слезились; глаза, и остановилось на кончиках пальцев.
– Зачем? – мой голос гулко отозвался в стенах. – Зачем губить такое сокровище?
Парень вздрогнул и обернулся, смущенно улыбаясь.
– Я еще десяток таких спроворю, не бойтесь. Надо, чтобы намертво село: мы же будем танцевать.
– А-а… – я не знал, что сказать.
– Это первый, что не врезался в стену, – паренек аккуратно снял хрустальный рукав. – Наверное, я должен сказать спасибо: вы мне удачу принесли. Нашли вы тогда свою комнату?
– Что? А, да. Слушай, – я прикусил губу, – если ты не дорожишь этим наброском, может быть, поделишься? Есть одна девушка, которая долго еще не будет танцевать.
– Наша преподавательница фехтования? – Его глаза округлились. – Вы ведь о ней говорите, правда? Что с ней? Утром было первое занятие, а потом кто-то сказал, что ее ранили – это так? Я слышал, она поймала убийцу? С ней все будет в порядке?
– Сдаюсь. Столько вопросов, что я на все не отвечу, – я вскинул руки. – Да, я как раз иду к ней. Надеюсь, она скоро поправится.
– Держите, – он протянул мне браслет. – И, знаете… я наряжаю хрусталь к кануну драконьего лета. Она успеет выздороветь.
– А ты успеешь закончить свое чудо. Скажи, – я остановился в дверях, – то, что происходит вокруг, тебя не тревожит? Заговоры, убийцы, поединки?
– Да я этого и не умею, – он пожал плечами. – Мареку это вряд ли понравится, но мне все равно, для кого выдувать стекло. Я так ему и сказал, когда меня принимали.
– И поэтому тебе все равно, при ком жить, при магах или при драконах?
Он покачал головой.
