– Хотел встретиться с Палачом! – пленник усмехнулся. – Дален – желанная добыча, да и ваши архивы манят. Вы же верите, что драконы спят и видят, как бы вновь овладеть тонкой магией? Так вот, это правда.
– Месть и власть, – задумчиво произнесла Эйлин. – Но это сумасшествие. Позвольте, я покажу вам…
Она встала и подняла руки. Рукава мантии упали вниз, открывая кисти, и между ладонями засверкали плоскости огня.
Я прикрыл глаза. Меня все еще трясло. Саймон в Галавере, в двух шагах от меня! И, если де Вельер прав, он вот-вот отправился в Темь.
А я успею предупредить Эрика, только став собой…
Нет. Если я полечу в Темь, мне не вернуться. Эйлин захочет знать, где я был, Лин попадет под подозрение, архивы уйдут под тройной замок. А когда маги узнают, что под Темью видели дракона…
Надо молчать. Но выдержу ли я? Несколько часов назад мы гоняли уток в парке, а теперь мои бывшие спутники мертвы, Лин, может быть, умирает, а де Верг закрыл для меня архивы навсегда. Я так не могу… могу ли?
На руку упала искра. Я вздрогнул и открыл глаза.
Не отрываясь от жонглирования, Эйлин вытащила из рукава деревянную коробочку и подкинула ее вверх. Почерневшие обломки брызнули в стороны.
– Увеличьте эту картинку в сто раз, – она села на корточки перед де Вергом. Светлые зеркальные глаза отражали черные, настороженные. – Помните, чем все кончилось в Херре? Представьте, что нас ждет, когда мы начнем сражаться на равных.
– Вы говорите о драконах словно о неразумных детях. – Пленник отодвинулся к стене. – Взывайте к лучшим чувствам, пугайте, упрашивайте, если хотите успокоить совесть, но пока Вельер не воцарится в своем замке, мира не будет.
– Вас поставят на колени, – холодно, отстраненно произнес кто-то. Я не сразу понял, что это был я. – То, чем вы занимаетесь, безнадежно. Херра это показала. Вы хотите вернуться к укладу столетней давности, а возвращаться нужно на тысячелетия назад.
– В огненный век? – Пленник заинтересованно глянул на меня. – Всех во врата времени, чтоб уж сразу наверняка? Достойная смена растет. Эйлин. Мои поздравления.
– Вы назвали Марека палачом. Называйте уж и меня так же, – устало отозвалась Эйлин, вставая. – Поверьте, я заслужила.
– Еще несколько часов, и это прозвище заслужит наш гость, – Марек выпрямился. – Решайте быстрее, Де Вельер. Если Лин умрет, я сверну вам шею просто из принципа.
– Я мог бы сказать, что стрела не отравлена, но я солгу, – пленник откинулся на матрац. По виску струился пот: ему явно было нехорошо. – Я скажу вам; свобода, надо признаться, очень меня интересует. Но прежде я хочу услышать объяснения. Правильно ли я полагаю, что вы отпускаете меня в качестве посла доброй воли? Зачем? Вы не желаете делиться тонким огнем. Что тогда?
– Переговоры, – опережая Марека, заговорила Эйлин. – Идет высокая вода. Вельер знает, чем она грозит; знает, как она любит дикое пламя. Если вы остановитесь, мы отдадим под вашу руку земли на востоке, за Херрой и Вергом. Право, вы там и так неплохо устроились.
– Пустоши.
– И брошенные замки в двух шагах от Сорлинн, – возразила Эйлин. – Дайте нам год перемирия, и через: год мы будем бороться с высокой водой вместе. Пересуды утихнут, и, возможно, мы даже сможем учить детей драконов в Галавере.
– Последнего не будет никогда, – де Вельер насмешливо покачал головой. – Вы слишком боитесь, нас. Боитесь настолько, что готовы отдать половину земель, лишь бы сберечь то, что всегда было нашим по праву рождения.
– Мы готовы поступиться…
– В пепел!
Де Вельер рывком подался вперед, но обвис на цепях и повалился обратно, зажимая рукой бок.
– Вы идиоты, – тихо продолжил он, – если думаете, что мы отступимся. Искалечить хозяина этого замка, залезть в голову неопытной девчонке, украсть чужие рукописи – любой мародер давно поплатился бы головой. Я передам ваши слова. Я не добавлю к ним ни строчки.
Он небрежным жестом подхватил обгорелую щепку и начертил на камнях две буквы.
– А теперь дайте мне отдохнуть.
Эйлин, белая как полотно, глянула на надпись и вышла. Марек, не сказав ни слова, последовал за ней.
Искушение остаться было непереносимым. Словно за обедом на ферме, когда ноги каменели при одной мысли выйти из-за стола, не дожидаясь взрослых.
Я обернулся у полуоткрытой двери. Де Вельер безучастно смотрел мимо меня.
– За что вы убили тех двоих? – чужим голосом спросил я. – Разве Кор не справился бы сам?
– Палач не хвастался тебе своими подвигами? – де Вельер повернул голову. – А ведь он остался в живых. Как ты думаешь, сколько бы натворили те двое?
– Те двое были испуганными детьми.
– Как и ты. Что это меняет?
– Я… – я запнулся. Пепел!
– Если бы они предали кого-то из твоих, ты бы на многое смотрел по-другому, – холодно сказал пленник. – А, впрочем, нет: вы же все сами за себя. Для вас частица «де» в имени – причуда, вычурная красивость, а огненное имя – пустой ритуал.
– А для вас? – Я отпустил ручку двери. – Если один дракон пойдет против другого, кому вы будете служить?
