– И именно поэтому я стою за магов. Им от меня ничего не нужно, кроме того, чтобы я жил и делал то, что мне нравится больше всего. Не нужно бороться, не нужно служить, даже думать не нужно, если мне этого не хочется, – он засмеялся. – Ну, это я так, в шутку говорю. Знаете, мама очень хотела, чтобы из меня что-нибудь вышло. Вот оно, «что-нибудь», и вышло. Ушло, и больше я его не видел. Когда увидите Лин, скажите ей, что она замечательная. Я очень жду следующего урока.
– Уверен, она тоже, – я бережно накрыл браслет плащом. – Спасибо.
Я долго блуждал по переходам замка, не думая ни о чем. На сердце было легко, словно искрящаяся стеклянная безделушка на расстоянии вдувала в Лин жизнь не хуже неведомой железной лазури. Кажется, я улыбался.
Каменные полы сменились деревянными, запахло водяным паром и смолой. Лазарет располагался невысоко: в галерею заглядывала сосна, на досках были разбросаны шишки.
Я остановился на пороге.
– Заходите, – длинноносый лекарь в шапочке и светлой мантии до пят выглянул из соседней комнаты. – Вашей спутнице очень повезло, что дело, вероятнее всего, не дойдет до нервического расстройства или слепоты.
– Хорошенькое везение, – пробормотал я. – Лин в сознании?
– К сожалению, да, – он посторонился. – Если ее поведение покажется вам странным, не пугайтесь: это воздействие снотворных средств.
Дверь в спальню открылась с жалобным скрипом. Я моргнул, привыкая к темноте: комната была погружена в уютный полумрак. Пламя единственной свечи танцевало на полу у узкой постели, плотные шторы скрывали окно. Лин лежала с открытыми глазами, сцепив побелевшие пальцы над одеялом.
– Меня только что разбудили, – тихо пояснила она. – Я скоро снова усну, часа на два. Лекарь говорит, что противоядие нужно принимать шесть раз в день.
– И долго?
– Не меньше двух недель.
Я опустился в кресло, походя зажигая вторую свечу. Стало чуть светлее.
– Очень больно?
– Было, – Лин на минуту закрыла глаза. – Когда я очнулась после… операции, я, кажется, вела себя не совсем… подобающе. Молила о милосердии и… нет, не помню. Лекарю пришлось дать мне еще трав от боли, а они навевают сон.
– Тебе принести что-нибудь вкусное? – Я вспомнил первый урок с Эйлин. – Яблоко?
– Шутишь? Черные сухари и вода, не меньше пяти дней. Что это?
– Подарок от благодарного ученика. – Я поднес браслет к огню. – Он чуть не разбил эту красоту о стену, представляешь?
Лин приподнялась на локте.
– Острый, – слабо проговорила она, откидываясь обратно. – Не надо.
– Хорошо, – я завернул украшение в плащ. – Извини. Тем не менее, по его словам, ты замечательная. Уж с этим-то не будешь спорить?
– Не буду, – Лин улыбнулась. – Сил нет. А кто он?
– Обычный парнишка. Живет своей жизнью и знать ни о чем не знает, да и не хочет. Зато ничем не терзается.
– Мудрый парень. Хотела бы я… – Она замолчала.
– Жить так же? – подхватил я. – А верно, ну его, этот Галавер! Поедем ко мне на ферму на пару недель? Я заберу свои книги, погуляем у реки, покормим белок. Потом не спеша сядем на баржу и поплывем обратно.
– А как же высокая вода?
– Ну, в архив меня все равно не пустят. – Я вспомнил де Верга, отправившего Лин к Трем Воротам, и мысленно дал себе зарок пнуть его как следует. – А после долгой поездки Анри де Верг может и передумать.
– Заманчиво… – Лин вздохнула. – Но я поправлюсь здесь. Вставать, куда-то ехать… невозможно. Мне сейчас кажется, что я все лето просплю в этой комнате и только к зиме выползу на улицу. Да и то – минут на пять-шесть, не больше. Я очень устала.
– Тебя… не интересует убийца?
– А что с ним? – Лин подняла на меня бесцветные глаза.
– Ничего, – я опустил голову. – Он в камере.
Лин кивнула, съежившись под одеялом. Пепел, она же теперь не возьмет в руки рапиру! Благородные драконы, дождь бы нас побрал.
– Я вернусь, – внезапно сказала она. – Я сейчас сама не своя, но я вернусь. И мне понадобится твоя помощь.
– Что угодно, – я развел руками.
– Я хочу узнать о Корлине, – она остро посмотрела на меня. – Что он делал в Теми, зачем зашел в наш трактир, кого увидел во мне – все. Мареку об этом говорить не стоит. Мне хватило жалости у ворот.
– Поделюсь всем, что найду, – помолчав, сказал я. – Обещаю.
– Ты иди, я посплю. Зайдешь завтра?
Я кивнул.
– Квентин?
Я остановился в дверях.
– Мм?
– Оставь браслет.
Я вышел улыбаясь.
На деревянной балюстраде прибавилось шишек. Я перегнулся через перила и лег животом на теплые доски. Внизу легкий ветер колыхал траву, на лавочках спорили школяры. К воде подошел чародей в неброской мантии и, накрыв лицо шлемом, разлегся под тополем.
Вечерняя тень холодила голову. Отправиться бы сейчас в кабачок поуютнее, заказать хороший ужин и слушать флейту с мандолой, пока не выгонят. Или погулять по парку, покормить уток… нет, что-то не хочется. А по совести, надо дождаться ночи и передать де Вельеру записку, короткую и злую. Вот только не видать мне после этого Драконлор как своих ушей.
– Размышляете?
