– Это очень странно, – поясняет свою тревогу дракон. – Воины средней ступени не оставляют свое оружие. Более того, они должны были встретить тебя у ворот…
– … но не встретили. – Я решаю выложить всю историю с мечом. Мне не нравится волнение Агни. Также я не верю в его теорию, будто остальные драконы просто ушли в другую часть зоны. – А меч я нашла… вместе со скелетом в доспехах.
– В саркофаге?
– Нет. На поляне возле водопада.
– Вот значит, как. – Дракон думает несколько секунд, после чего произносит по-прежнему спокойно: – Надо будет сходить туда и посмотреть.
– На что? – не понимаю я.
– На скелет.
В воздухе повисает напряжение. Я чувствую: что-то опять не так. Еще больше «не так», чем было минуту назад.
– В чем проблема? – спрашиваю у собеседника. – Скажи честно. Я хочу знать. Хочу хоть немного понимать происходящее.
Наверное, в моем голосе слишком отчетливо звучит отчаяние, скрыть которое не получается при всем желании. Это обидно. Я боялась незнакомца за дверью и все же выпустила его на свой страх и риск, сделав ставку на то, что с его появлением ситуация разъяснится. Но стало еще хуже. В том смысле, что еще туманнее и необъяснимее…
– Проблема в моей памяти. – Агни указывает на собственную голову. – Ее очистили от лишней информации. Не вовремя. Я не помню момента, в который меня усыпили. Не знаю точной причины сна. Последнее, что стоит перед глазами, – рутинная работа в лаборатории.
Я вспоминаю свой личный опыт потери памяти и ежусь. Неприятно такое вспоминать…
– Ты так спокойно говоришь об этом, – подмечаю с невольной завистью.
– Для хаеот нормально стирать часть ненужных воспоминаний. Так же нормально, как и отправляться на время в глубокий сон. Мы живем долго, и в памяти нашей копится слишком много всего ненужного. Сон и забвение – обычные процессы. Если все идет так, как положено.
– И как положено? – нетерпеливо выясняю я.
– Я должен был пробудиться по воле кого-то из бодрствующих хаеот. Они должны были быть поблизости. Мир должен был выглядеть иначе. Лаборатория должна была работать…
Тут до меня доходит.
– А ведь верно. Твои соседи в других саркофагах все еще спят. Это… я разбудила тебя. Быть может, твое пробуждение должно было произойти не сейчас?
– Нет-нет, ты тут совершенно ни при чем, – успокаивает Агни. – Разбудить других хаеот могут только хаеот высшей ступени. С помощью магии. Саркофаги хорошо защищены от любых неожиданностей.
– Не такие уж они, похоже, надежные, – оглашаю вслух неприятную правду.
– Надежные, – не соглашается Агни. Предполагает не слишком уверенно: – Кто-то из высшей ступени тоже не спит. Кто-то из принцев, должно быть, проснулся и запустил силовые линии своей волей. Вот саркофаг и открылся сам по себе… Видимо, ты права, и он действительно неисправен. А еще, похоже, что-то произошло. Что-то нехорошее, – признает он наконец.
Любому оптимизму есть предел. И даже Агни не может отрицать проблему вечно. Признал вот…
Я подхожу к «органу», отлистываю символы в поисках еще одной порции кофе. Дракон наблюдает за мной внимательно.
– Ты выглядишь странно. Будто одержимая. У тебя зависимость от кофейного напитка?
– Да, – отвечаю. – Он меня успокаивает.
– Тебе помочь найти его в списке?
– Спасибо, сама найду. Вот.
В нижнем пазу трубы с щелчком появляется стакан. Льется струйкой коричневая жидкость.
– Ты умеешь читать наши надписи? – уточняет Агни.
– Да. – Я даже не задумывалась об этом. Не скажу, чтобы чтение местных символов давалось мне легко, но худо-бедно я их понимала. Будто вспоминала. – Это ведь канди? – догадываюсь вдруг.
Ну конечно! Эти закорючки хоть и странные, но мне они знакомы. На факультатив по канди я ходила вместе с Кларой. Из всех дополнительных занятий он показался мне самым безобидным и в расписании стоял удобно. Алисана тогда вписалась на курсы по кройке и шитью, а Эрин увлеклась современной массовой культурой. Я чуть не пошла с ней, но там рефераты по двадцать листов задавали каждую неделю… В общем, тогда я выбрала канди и теперь не жалею.
– Канди? – не понимает дракон. – Это древняя письменность хаеот. Мы называем ее «Слово».
Жму плечами.
– Значит, наш канди и ваше Слово – похожие. – Тут меня цепляет еще одна странность, самая главная в нашем недолгом общении. – Почему мы вообще друг друга понимаем?
– Наверное, потому что человеческая речь была скопирована драконами у людей так же, как и человеческая ипостась. Иначе мы не смогли бы общаться, – предполагает Агни.
Мне становится интересно:
– Твоя вторая ипостась… Ты можешь сейчас превратиться в… рептилию?
– Смогу, но чуть позже, – доносится в ответ. – Пока сил не хватает, и разрешения нет. Нужно восстановиться до конца, а потом найти кого-то из принцев. – Агни разочарованно оглядывает себя. – И переодеться.
Неоткрытой остается одна, последняя комната. Отпирается она все тем же шариком-ключом и оказывается спальней. По периметру располагаются низкие кровати. Само собой протаивает в стене окно и затягивается прозрачной пленкой. Одежда обнаруживается внутри стены. Там прячутся глубокие ниши с вещами.