– Главное, что они подали весточку, – радуется Клара. – Хотя бы такую. – Она смотрит на часы. – Надо сегодня лечь пораньше…
Лечь пораньше не получается. Мысли гудят в голове, как рой пчел. Клара пытается распланировать предстоящий разговор.
Двум правнучкам знаменитой Марии сейчас по сорок лет. Сколько раз они давали интервью журналистам – и не сосчитать. Обсуждать семейную историю с каждым встречным-поперечным им, должно быть, осточертело так, что они даже фамилии поменяли. Как их расспрашивать теперь о сокровенном?
Есть ли хоть шанс на успех?
Но у Клары нет иного выхода. Она обязана вызнать у правнучек тайну их прабабки. Не упустить ниточку…
– Можно спросить тебя кое о чем? – интересуется Клара у Марка.
Эрин уже спит. Марк прижимает палец к губам, бесшумно откладывает в сторону смартфон.
– Пойдем на балкон, – тихо зовет. – Поболтаем там. Хочешь какао?
– Не откажусь, – одними губами отвечает Клара.
Они зависают над лесом с кружками в руках. Фонарь мягко вычерчивает под ногами тени от балконной решетки. Ветра нет.
Марк напоминает:
– Так о чем ты хотела спросить?
Клара подбирает слова… Находит, наконец.
– Если бы у тебя была тайна, что бы сподвигло тебя раскрыть ее?
– Угрозы и подкуп не в счет, верно? – догадывается Марк. – Тогда-а-а… – тянет он, размышляя. – Тогда, наверное, осознание того, что это спасет чью-то жизнь.
Марк смотрит вдаль. Очки, которые он все еще стесняется надевать, блестят в свете фонаря двумя золотыми полумесяцами. Течет через край белой чашки легкий пар. Вдоль большого пальца парня на запястье тянется татуировка. Символы канди гласят: «Свобода или смерть».
– Я уже видела эту надпись, – подмечает Клара.
– Говорят, этот лозунг придумали драконы, поэтому он так популярен, – смущается Марк. – Я тоже поддался моде.
Они еще некоторое время разговаривают, облокотившись на перила, зависнув с кружками над еловой бездной, потом идут спать.
Перед тем, как уснуть, Клара думает о драконах. К какой свободе они так стремились и почему были готовы умереть ради этого?
***
Утром Марк, как и обещал, подвозит Клару до Ронги.
Мотоцикл летит по шоссе параллельно железной дороге. Солнце слепит глаза, пробиваясь сквозь визор шлема. К полудню наверняка разогреет, и день будет по-настоящему теплым. Клара чувствует, как развеваются по ветру полы плаща. Марк снова отдал его ей…
Путь до Ронги занимает около получаса. Марк останавливается на небольшой площади перед железнодорожной станцией.
Предлагает:
– А знаешь что? Давай уж я тебя прямо до Перси довезу. Мне как-то неудобно бросать тебя здесь одну после того, что сообщили ваши подруги. Вдруг за вами с Эрин тоже кто-нибудь следит?
– Довези, – соглашается Клара. – Буду признательна.
Ей немного неловко отвлекать Марка от дел. В то же время ей становится гораздо спокойнее от того, что она отправится дальше не одна.
Перси – район своеобразный. Старый. Его построили еще до Явления возле швейной мануфактуры, один из корпусов которой переоборудовали в торговый центр, а другой забросили, и он разрушился со временем. В отличие от промышленной сердцевины, жилые дома уцелели и остались торчать посреди кленово-тополиного моря мрачными памятниками былым временам.
Самый большой и величественный дом Перси называется соответственно – «Персефона». Пятиэтажное здание выглядит громоздко и не уступает в размере десятиэтажной новостройке. Это из-за высоченных потолков и кирпичного узорного венца, тянущегося вдоль всей крыши. Посередине крыши поднимается блестящая полусфера астрономической башни.
– Неужели нам туда? – уточняет на всякий случай Марк, паркуя байк под раскидистой ивой в квадрате ажурной загородки.
– Именно, – подтверждает Клара.
– Много раз проезжал мимо Перси, но ни разу не заходил в местные дома, – рассказывает Марк, добавляя: – Они жутковато выглядят.
– Мрачные, – соглашается Клара. – Говорят, здесь лифты особенные.
Они и впрямь особенные. Похожие на птичьи клетки, а по форме напоминают гробы. Шумные: тросы грохочут и завывают при движении.
Клара сомневается, прежде чем шагнуть в такой…
Справа и слева длинный коридор с бесконечно высоким потолком и огромными арочными окнами с обоих концов. В воздухе едва уловимо витает запах плесени и хлорки. Коридор недавно мыли, и на стертых поколотых плитах пола там и тут блестят лужицы недосохшей воды.
– Ну что, пойдешь?
Марк кивает на замершую в ожидании кабину лифта.
– Да.
Клара непроизвольно касается руки спутника, и он быстро сжимает ее пальцы в своих. Предлагает запоздало, немного растерянно:
– Я и дальше с тобой пойду, хорошо?
– Конечно, – соглашается Клара.
Лифт трясется и грохочет, проплывают за решетчатой дверью слои этажей. Выйти нужно на последнем. Там длинный темный коридор прорывается огромным окном прямо в небесную синь. Дубовые двери скрывают за собой лучшие квартиры «Персефоны». Из них вроде бы есть выход на крышу. Можно ночью смотреть сквозь зубья венца на великолепие цветущего огнями города.