— Можно попытаться улучшить зелье. Или купить кору дуба и приготовить заново. Но, боюсь, госпожа Ренси будет недовольна задержкой.
Я понимающе кивнула. Айрин Ренси не из тех женщин, кто понимает разумные доводы. Если ей чего-то хочется, она будет возмущаться и плакать до тех пор, пока не получит желаемого. Вряд ли целителю удастся её переубедить.
Лорес выскользнул за дверь. Мне прежде не приходилось видеть, где он работает, и я с любопытством огляделась. В шкафах находились свитки и книги в толстых кожаных переплётах. На закрепленных над столом полках — металлические коробки и плотно завязанные тканевые мешочки. Возможно, в них хранились ингредиенты для зелий.
Подойдя к столу, я заметила бутылочку из темного стекла, стоявшую рядом с разбитой. Наверное, это второй вариант зелья для Айрин Ренси.
Рассматривая бутылочку, я думала о том, что ещё не пыталась готовить зелья. Вряд ли это сложнее, чем химические опыты. Взвесить компоненты, смешать их в определенной последовательности, добавить воды, нагреть. Главное, действовать строго по рецепту, и проверять качество ингредиентов. Иначе получится, как у Лореса.
«А что, если…»
Я повертела в руках бутылочку. Целитель сказал, что зелье можно исправить. Почему бы мне не попробовать? Еще раз испытаю фарфоровый осколок. А если не получится, не страшно — зелье все равно испорчено.
Я прислушалась — вокруг царила тишина. Целитель Лорес ушёл к хозяйке дома. А слугам он строго запретил, заглядывать в его комнату.
Вытащив из кармана мешочек с осколком, я подумала, что стоит его перепрятать. Например, вложить в медальон и носить на шее.
Фарфор привычно потеплел в моих пальцах. Осторожно коснувшись им маслянистого зелья, я с радостью наблюдала, как цвет с темно—коричневого изменился на зелёный. И неприятный запах тоже исчез.
«Отлично, Мира, — мысленно воскликнула я, — теперь ты можешь не бояться уроков зельеварения в Академии. И ещё…»
— Что вы делаете?
Холодный голос, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть. Бутылочка с зельем едва не выпала из пальцев, но метнувшийся ко мне Лорес успел её поймать.
— Как интересно, — процедил он, рассматривая зелье, и торчащий из него осколок статуэтки. — Ничего не хотите объяснить?
Я молчала. Не дождавшись моего ответа, целитель осторожно вытащил осколок фарфора.
— Откуда это у вас?
— Нашла в шкатулке, случайно, — сообщила я чистую правду. Но Лорес презрительно скривился:
— Считаете себя самой умной? Напрасно. Я чувствую огромную силу в этом артефакте. У семьи Ренси нет ничего подобного. А что касается зелья, — он внимательно рассмотрел его, затем принюхался, — то вы сделали почти невозможное для ученицы Академии.
Похвалой его слова не звучали, скорее, предупреждением.
— Я ничего не знаю об этом артефакте. Просто решила проверить, получится ли у меня исправить зелья, — жалко оправдывалась я.
Целитель медленно повернулся и посмотрел на меня. Теплоты в его глазах не было:
— И последний вопрос. Кто вы такая?
Я почувствовала, как кровь широкой волной хлынула к сердцу. Голова закружилась, и, чтобы не упасть, я схватилась дрожащей рукой за шкаф.
— Я не понимаю вас, целитель Лорес. Я — Мирабель Ренси, дочь хозяина этого дома.
Секундная пауза, последовавшая за моими словами, показалась мне вечностью.
— Мирабель Ренси была доброй девушкой, но слабым магом. Если бы не старания отца, она не поступила бы в Академию. Она плохо училась, и, возвращаясь домой, никогда не сидела над книгами. И, уж конечно, она не стала бы дополнительно тренироваться или исправлять чужое зелье.
Я знал её лучше, чем родители. Она делилась со мной своими планами и мечтами. И я не верю, что человек может полностью измениться после несчастного случая.
Каждое слово целителя звучало в моей душе, как удар колокола. Я мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать его, не чувствовать на себе обвиняющего взгляда.
Сделав несколько шагов, я буквально упала на стул. Лорес не подошел ко мне, не протянул руку, чтобы поддержать, как раньше.
Мне вдруг стало все равно. Придумывать новую ложь не хотелось, да и целитель бы мне не поверил.
— Дверь закройте, — попросила я, не поднимая головы. — Не хочу, чтобы нас подслушали.
— Не волнуйтесь, на эту комнату наложены чары, поглощающие звук. Итак?
Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду:
— Вы правы, я не Мирабель Ренси. Меня зовут Мира, и я из другого мира.
***
В комнате повисла тишина. Я не решалась взглянуть на Лореса, опасаясь прочитать презрение или недоверие в его глазах. Поэтому начала сбивчиво рассказывать о мачехе и моём женихе, о подготовке к свадьбе, подаренной статуэтке и о том, как оказалась в Ристании.
Не знаю, чего я ожидала. Сочувствия, понимания, помощи? Удивления, сдержанного негодования? Или того, что целитель запрёт меня в комнате и сообщит господину Ренси, что, под личиной его дочери, скрывается самозванка?
