Странно… Я думала, что смирилась с тем, что оказалась в другом мире, и что больше никогда не увижу отца. Острый приступ тоски был для меня неожиданным. Но сейчас я перебирала в памяти счастливые воспоминания, словно наяву, слышала его низкий голос, ощущала прикосновение руки к волосам, и беззвучно плакала.
Папа… Как он там один? Ищет меня до сих пор, или смирился? Что Илона ему рассказала? Скорее всего, ничего. «Любящая» мачеха проводила меня на работу, и больше не видела.
Я сжала в кулаке фарфоровый осколок, черпая силы в его тепле.
«Пожалуйста, пусть с отцом всё будет хорошо. Я бы хотела послать ему весточку, или, хотя бы, увидеть во сне».
Так и заснула, со следами слез на щеках.
Я не слишком надеялась на сонное видение, ведь в нашем мире магии не было. Но, к моему удивлению, кое-что мне показали.
… Кабинет отца выглядел внушительно. Огромное тридцатиметровое помещение, заставленное антикварной мебелью. Сверкающие позолотой письменные приборы. Современные компьютеры, на экранах которых мелькали непонятные графики и таблицы, менявшиеся с каждой секундой.
Отец сидел в любимом кресле, развернувшись к посетителю. Мужчина лет пятидесяти в неприметном костюме держал в руках блокнот, что-то записывая. На столе перед ним были разложены фотографии молодой девушки. Присмотревшись, я узнала себя.
«Бедный папа! Но, спасибо, что ты меня не забыл».
Я бросилась к нему, попыталась обнять. Но мои руки прошли сквозь его тело.
— Я очень на вас надеюсь, — в голосе отца слышалась усталость. Я заметила морщины, прорезавшие его лоб, и тёмные круги под глазами.
— Не волнуйтесь, господин Львов, — быстро, глотая слова, ответил детектив. — Я поручу поиски лучшим сотрудникам.
— Если что-то потребуется… — отец отвернулся. — Любая помощь, деньги, контакты…
— Конечно, господин Львов, благодарю вас.
Мужчина принялся собирать фотографии со стола. Одна из них отлетела в сторону, и я с удивлением узнала… Илону. Моя мачеха стояла, призывно улыбаясь, её светлые волосы развевались по ветру. Одной рукой она опиралась на старинную колонну.
Я узнала снимок — его сделали в Риме, во время прошлогодней поездки.
«Почему здесь фотография Илоны? — недоумевала я. — Отец принес её случайно, вместе с моими фото?»
Но детектив забрал все снимки, не задав, ни одного вопроса. Он поднялся, собираясь прощаться, и в ту же секунду меня выбросило из сна.
***
…Я некоторое время лежала, глядя в потолок. Переход от видения к реальности оказался слишком резким. Казалось, мгновение назад я видела отца и пыталась его обнять. Мечтала сказать ему, что жива и невредима. А сейчас я снова в комнате Мирабель Ренси — уютной и хорошо обставленной, но совершенно чужой.
Говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Если бы я передала отцу записку, или поговорила с ним, хотя бы минуту, мне стало бы легче. А сейчас я чувствовала себя отвратительно, несмотря на то, что ни в чем не виновата.
«А где же Илона? — вдруг вспомнила я. — Почему не поддерживает мужа в трудную минуту? Надоело носить маску? Ждёт не дождётся, когда останется вдовой и получит наследство? Она же мечтала об этом».
Во рту появилась противная горечь. Жаль, что я не могу предупредить отца о кознях мачехи. Силы фарфорового осколка недостаточно, чтобы повлиять на события в другом мире.
Я вдруг вспомнила фотографию Илоны, лежавшую на столе. Нет, что-то не сходится. Детективу поручены мои поиски, зачем тогда он забрал снимок? Может, мачеха испугалась того, что я исчезла, и сбежала? Вместе с Максом?
Я ожидала ревности и злости, при мысли о бывшем женихе. Но не почувствовала ничего, кроме равнодушия с долей презрения. Возможно, моя связь с драконом стала крепче, после того, как я его спасла, и прежние чувства угасли. Или ужас, пережитый мной в карьере в ожидании смерти, перечеркнул привязанность к Максиму.
Нельзя бояться, ненавидеть и любить одновременно. Что-то всегда побеждает. И я бы спокойно восприняла то, что Макс с мачехой теперь вместе, если бы не отец. Он искренне любил Илону, и не заслужил того, чтобы, вместе с дочерью, потерять ещё и жену.
В памяти промелькнули последние мгновения, проведённые в моём мире. Разбитая фарфоровая фигурка, мачеха, замахнувшаяся на меня стальным прутом. И яркий свет, брызнувший из-под земли…
Наверное, Илона очень испугалась, когда, придя в себя, не нашла и следа падчерицы. Девчонка буквально растаяла в воздухе, но кто мог обещать, что она не появится вновь? Не расскажет отцу об измене жены, и попытке убить её?
Я поставила себя на место Илоны. Та ради денег пошла всё, даже на предательство и убийство. «Использовала свой единственный шанс», — как вчера выразилась госпожа Ренси.
И проиграла. Падчерица сбежала, но она жива. Начнется следствие, Львов тоже будет искать дочь. Кто знает, что найдут опытные детективы? А вдруг кто-то видел их рядом с девчонкой? А вдруг Мира вернется домой?
