— Все вы не можете. — Дайм вытянулся на кровати, накрыл ладонью подаренным Драконом браслет: наверняка он и ментальные повреждения лечит. — Как будто доверие это самая сложная вещь на свете.
Герашан лишь сердито засопел, но спорить не стал. Да и что тут спорить? Доверять — в самом деле сложно. Но если не доверять никому, то проще сразу сложить руки и лечь в траву.
— Я могу чем-то еще помочь?
— Можешь. Добудь мне шамьета со сливками и еды. А потом вернемся к благородным, ширхаб их нюхай, шерам. И ни слова о том, что мне нужно валяться тут и страдать, понял?
— Понял, шеф. Бален пока присматривает за королем, так что я полном вашем распоряжении. — На пару мгновений Герашан замолк, и тут же комната наполнилась запахами шамьета со специями, медом и сливками. — Подушку, шеф? Или почитать вам вслух отчеты?
На этот раз Дайм ухмыльнулся вполне искренне и даже с удовольствием. Раз Герашан снова начал походить на самого себя — то есть на ехидного тролля — значит все не так уж плохо. Еще четверть часа поваляться, и вперед. Служба во благо империи не ждет, багдыть ее через колено.
Дайм позволил себе целых двадцать минут отдыха, если так можно назвать беглый просмотр папки, которую ему дал с собой Парьен. Как-то так получилось, что по дороге в Суард Дайм не успел в нее заглянуть. Зря, очень зря, наверняка там крайне важная информация, учитель не имеет привычки засорять мозги ерундой. Теперь же пытался наверстать хоть что-то. В конце концов, он приехал в Валанту не только ради Шу и Роне, но и ради спокойствия в империи. По этой же причине ему придется в самом скором времени отправиться в Ирсиду, при самом удачном раскладе — на пару-тройку дней, если же не повезет, то торчать там придется месяц, а то и два.
Может быть, Роне захочет составить ему компанию... Или не захочет.
Так. Вернись к проклятым бумажкам, светлый шер.
В проклятых бумажках (ладно, полезных бумажках, не зря же над сводками работал аналитический отдел МБ) Дайм выхватил имена ирсидских герцогов, замешанных в подготовке очередного переворота. Мысленно обозвал их идиотами и пожелал чесотки с лихорадкой. Проглядел списки возможных взаимодействия: валантские и сашмирские купцы, кое-кто из мелкой аристократии, один из визирей султана Пхутра, глава цеха корабелов… Злые боги, им мало было Черного бунта, захотелось снова разорить едва восстановленные земли! И ведь никаких злобных темных шеров в заговоре не затесалось. Ни единого. Одни сплошные бездарности.
И как самая острая перчинка — слухи из Полуденной Марки, последнего пристанища Мертвого бога. Пять лишним веков карумиты сидели тихо и почти не высовывались, но за последние лет пятнадцать все изменилось. Взять хоть Ниме Акану, открыто заявившегося ко двору Валанты и рассказывающего о чудесах Марки так, словно и не было Мертвой Войны.
Просматривая сводки исчезновений из школ одаренных детей, похищенных на юго-восточном побережье юных шер и шеров, потопленных кораблей и всплывших на базарах вольных городов артефактов, редких книг и «спасенных» товаров, Дайм старался не материться. Какого шиса эта информация попала к нему в руки только сейчас? Проблему нужно было решать много, много раньше, пока она не приобрела таких масштабов.
О чем только думал Светлейший?!
— Шеф, если эта папка вам больше не нужна, давайте уберу в сейф, — вырвал его из неприятных размышлений Энрике. — И не могли бы вы перестать жечь плед?
— Жечь? — удивился Дайм, захлопнул папку…
И обнаружил, что уголки ее тоже тлеют. Как и края пледа, которым укрыл его Энрике. А в комнате изрядно попахивает дымом и раскаленной магмой. Почти как от разгневанного Бастерхази.
— Похоже, вам лучше не злиться, шеф. Ваша аура… хм…
— Что ты мнешься, капитан, говори уж прямо.
— Слишком много тьмы и огня. Мне кажется, вы их плохо контролируете, шеф. Конечно, не мое дело, но это может быть опасно.
Зажмурившись, Дайм длинно выругался, а затем трижды пропел умну отрешения, продышался и повторил заново.
Когда он открыл глаза, больше ничего в комнате не тлело, а Энрике криво ухмылялся.
— Намного лучше, шеф. Боюсь, если вы покажете тьму и огонь благородным шерам в Народном зале, это наведет их на неправильные мысли.
— Это какие же неправильные мысли, капитан?
— Ну… к примеру, им может показаться, что Конвент возобновил эксперименты, запрещенные во времена Ману Одноглазого. Слияние дара, заимствование стихий и тому подобное. А если это дойдет до его высочества Люкреса…
— Все. Заткнись, Герашан.
— А я-то что, шеф. Меня не касается, что вы там с Бастерхази экспериментируете. Светлейший одобряет, остальное — вне моей компетенции.
— То есть ты уверен, что мой огонь — не подарок Алого Дракона.
