— Генерал Щитов! — нагло заявил Алексей, и усмешка скользнула по губам.
От такого заявления у Кирилла в глазах поплыл мир. Душа содрогнулась, светлый образ Стелы померк, и в груди разлилась пустота. Значит всё-таки он. Как это ужасно!
— Ему не нужны люди. Что есть люди? Оболочка. Душа определяет сознание, — мягко улыбнулся Алексей, но в глазах засветился голодный огонь.
— Тогда зачем вы пришли ко мне?
— Потому, что ты не человек. Проснись, Кирилл, оглянись вокруг! Что они делают?! Да скоро вся Земля взлетит на воздух по их вине!
— Это от того, что вы разрушаете их душу.
— Они сами этого хотят. Заметь, плохому учатся быстрее, нежели хорошему. Разрушение им приносит больше удовольствия, чем созидание. Не за горами тот день, когда на Земле не будет места не им, ни нам. Люди рубят сук на котором сидят, но к великому сожалению и мы на нём находимся, рухнем все. Этого допустить наш новый бог не может, он передал эстафету нам. Мы станем править миром, а людей начнём выпасать, как скот, и любой упырь будет хозяином стада.
— А что ж тогда делают с вами эти два человека? — Кирилл постарался с безразличием оглядеть застывших в неестественной позе мужчин, но сердце тревожно ухнуло, и под шинелью болезненно разогрелся чёрный камень.
— Они давно уже не люди, — с пренебрежением сказал Алексей, но в глазах мелькнул страх.
А он их боится, с удивлением понял Кирилл и язвительно спросил:
— Так, что же вы хотите предложить взамен предательству?
— Зачем так. Ты никого не будешь предавать, тебе даже не нужно убивать, будь с нами… или просто не мешай, — он сделал небольшой шажок.
Не сводя с него взгляда, Кирилл достал, разбрызгивающий огненные брызги драконий камень, и укусил свою губу. Окрашивая снег яркими пятнами, тонкая струйка крови устремилась к земле. Кирилл деревянным голосом тихо произнёс:
— Уходите, иначе напою камень кровью.
Монахи сделали к нему шаг, их лица исказились в немыслимой ярости.
— Стойте, — выкрикнул Алексей, — он просто пока не готов принять нашу веру, пусть уходит!
Внезапно он упал на четвереньки и обернулся волком. Издевательски махнул хвостом, помочился на пень и живенько затрусил в лес. Монахи, скрипнув зубами, в бессильной злобе побрели следом за волком-оборотнем.
Новый бог! А он тщеславен. Не много ли он на себя берёт? Кирилл вспомнил насмешливый взгляд генерала, когда тот обозвал его сынком. Кирилл стиснул зубы, боль в прокушенной губе неприятно вспыхнула на морозе. Он слизнул кровь и языком почувствовал, как ранка затянулась.
Кирилл завернул к Особому отделу. Белов Леонид Фёдорович встретил его с небывалым радушием, даже подсуетился и сам налил чай с коньяком.
— Докладывай. Ты же не просто так зашёл, — его взгляд доброго дедушки буквально расторгал до самого сердца. Кирилл посмотрел на него, и даже клык под губой вызвал симпатию. Теперь в полной мере он понял насколько шеф прав. Не остановить сейчас генерала, это начало Армагеддона.
— Сегодня встречался с уполномоченным генерала Щитова, предлагал мне сделку.
— И какое решение принял? — с грустью улыбнулся Леонид Фёдорович.
— Тянуть больше нельзя. Он очень далеко зашёл, богом себя возомнил!
— С генеральским размахом, — неожиданно глаза у полковника блеснули торжеством. — Впрочем, и ни таких обламывали. Ты, Кирилл Сергеевич, береги Катюшу. Несмышленая она ещё девочка, полезет на рожон, а я привязался к ней, — по-стариковски вздохнул он. — А мне необходимо покинуть вас, командировка. Война войной, но и о службе забывать нельзя. Да, вот ещё, операция по нейтрализации генерала временно отменяется. Его камнем займутся другие специалисты. Я их вызвал из самой глубинки, — шеф опустил взгляд в центр пола и чуть заметно усмехнулся, не спеша промокнул чистым носовым платком залысины и тихо добавил:
— К великому прискорбию я понял вам генерал не по зубам, а я бы не желал так рано потерять Катюшу и тебя Кирилл… вы мне очень дороги. Поэтому отнесёте на дезактивацию лишь свои камни. Я выделю служебную машину. Она довезёт прямо до станции Кунцевская. Там вас встретят и проводят прямо к вагонетке.
Что-то бесовское мелькнуло в его взоре, но… наверное, привиделось. Его взгляд вновь стал необычно мягким. А ведь действительно переживает, возникла у Кирилла мысль. Он с симпатией улыбнулся шефу. Тот долго и крепко пожал Кириллу руку и пристально посмотрел в глаза:
— Берегите себя. Вы единственная надежда, так сказать, последний оплот.
Кирилл почти раскаялся, странно было ему не верить, вот и относительно генерала он оказался прав. Придётся со Стелой расстаться, ведь она дочь настоящего изувера. Боже мой, как же так! Кириллу захотелось выть от безысходности. Он захотел прогнать из своего сознания все воспоминания о ней, но это было выше его сил. В голове постоянно возникал её чуть насмешливый взгляд, лучистые глаза, изящная шея и её губы.
— Тебе нездоровится? — словно сквозь сон послышался участливый голос Леонида Фёдоровича.
