— Новенький? — неожиданно спросила она.
— Старенький, — буркнул Кирилл и попытался побыстрее скрыться. Он прекрасно знал эту породу людей, дай им только зацепиться, не отцепишь, расскажут всё и о внуках, и о детях, и о соседке Груне и т. п. Стоп! Когда-то с ним это уже происходило! Кирилл, как вкопанный, остановился:
— Дарьюшка? — озарило его.
— Да, Кирюша. Пойдём в дом, сынок.
Упитанный чёрный кот прыгнул Кириллу под ноги. Одарив его жёлтым огнём глаз, важно пошёл, до хруста задрав пушистый хвост. Дарьюшка пригласила Кирилла на кухню. Он сел за стол, накрытый простенькой клеёнкой. На нём стояла ваза с благоухающим варением, а в тарелке теснилась груда сушек, в пластмассовой коробке аккуратным штабелем лежало аппетитное печение. Кирилла словно громом оглушило. Это уже было!!!
— Вспомнил, родной? — она налила чай в широкие оранжевые чашки и села рядом. С жалостью посмотрела на него и покачала головой.
— Да, — с тоской вздохнул Кирилл.
— С Переходом всегда так. Иной раз и не вспоминают прошлую жизнь, затем мучаются до конца своих дней, пытаясь понять то, что для них уже закрыто навсегда. Все путешественники во времени — это люди, прибывшие из других Реальностей, а не из прошлого или будущего, как это все ошибочно думают. Вот сейчас история, выбрав новый путь, пойдёт иначе и совершенно в новом направлении. Она не пересечётся с той точкой отсчёта откуда ты прибыл, а та старая — так и останется, но никому не суждено узнать, что там будет происходить. Да это и к лучшему. А вдруг грядущего уже нет? Пшик и всё! Пустое пространство даже без намёка на то, что кто-то когда-то жил, любил, страдал, созидал — одно чёрное пространство, — Дарьюшка потёрла искрученные артритом пальцы и горестно вздохнула. Чёрный кот прыгнул к ней на колени и прижался к её рукам, требуя ласки. Она почесала ему шейку, забираясь пальцами в густой подшёрсток, а он уткнулся в её ладони и зафырчал от удовольствия, изредка одаривая Кирилла злым взглядом. — Ты, Кирюша, должен понять, многое тебе покажется противоестественным и мнение сложится на некие события иное. Но ты должен знать, весь мир держится на перетянутом волоске, а он лопнуть может! Чёрное иногда оказывается белым, белое — чёрным. Нельзя доверять никому даже своим чувствам.
— Но вам то, можно доверять? — едва ли с отчаяньем спросил Кирилл.
— Мне вообще доверять нельзя, — она засмеялась. Сейчас её зубы были на удивление ровными, белыми, без малейших изъянов. — Я даже не человек и у меня получается жить в различных Реальностях одновременно. В одной из них мы пьём с тобой чай, в другой — я сдираю с тебя кожу, в третьей — ты сжигаешь меня на костре.
— Ужас, какой, — поморщился Кирилл, но решительно не принял её слова на веру. Её логика для него была непостижимой.
— Не принимай близко к сердцу. В данный момент мы пьём с тобой чай и я добрая бабушка для Ритули. Вот, подметаю двор, варю варение, встречаю таких как ты, — она лукаво посмотрела на притихшего парня. В её старческом взгляде виднелась глубокая мудрость и затаённая боль. — Ты меня не бойся, — она мигом подметила его состояние, — впору мне тебя бояться, — она ласково потрепала его по волосам. — Тебе ещё чая подлить, сынок?
— Да, Дарьюшка. Он у вас необыкновенно вкусный, — успокоился Кирилл.
— И полезный. Если бы ты знал, сколько в нём различных трав. Как они необходимы молодому дракону.
— Какому дракону? — Кириллу показалось, что он ослышался.
— Ты им являешься, ты!
— Дракон?! Это такая шутка? — парень подавился чаем. Старушка решительно стукнула его по спине. Кирилл с удивлением ощутил какая у неё была крепкая ладонь.
— Какие тут шутки! — она неожиданно рассердилась. — Так всегда с людьми, запрутся в своей скорлупе и боятся наружу выглянуть.
— Так я всё-таки человек! — Кирилл с торжеством поймал её на слове.
— Глупый! Я так говорю, потому что ты используешь физическую оболочку человека, но душа твоя дракона. Тело не критерий для определения какого-то вида. Душа является всем. Поэтому учение Дарвина и буксует. Оно всю эволюцию подстраивает под совершенствование физических тел, но это в высшей степени глупо! Эволюционируют только души и не важно человеческие они или других существ!
— Я оборотень! — от безысходности Кирилл едва не всхлипнул.
