Военком зачем-то долго изучал его документы, но всё же поставил в них отметку. Затем внимательно посмотрел на него и строго сказал:
— В КГБ зайдите. У них имеются к вам вопросы.
— Зачем? — невероятно удивился Кирилл и по спине пробежал холодок.
— Мне почём знать? — военком пожевал губы и нахмурил обрюзгшее лицо. Он сурово глянул на Кирилла, словно решил в чём-то уличить непотребном. — Мне приказали, я передал.
Непонятно, чем молодой лейтенант заинтересовал эти службы? Как и все обыватели, Кирилл с опаской относился к этим органам. О них много ходило разных слухов и домыслов. При любом раскладе туда не стоило попадать, но делать нечего посетить их придётся.
Кирилл побежал к катеру. Катя его уже ждала, такая худенькая в своём лёгком пальтишко, совсем ещё девочка.
— Катер уже отправляется, я билеты купила! — поторопила она его. Девушка бережно придерживала свою сумочку, в которой лежал её чёрный камень.
Напарники забежали на палубу. Вовремя. С кнехтов сорвали канаты и, словно вопль простуженного павлина, прозвучала сирена. Катер плавно отошёл от причала и, рассекая волну, устремился в море.
— Пойдём на корму! Сейчас хоть и не месяц май, но здесь очень душно! — Катя потащила Кирилла за собой.
На корме народа было мало, в основном курильщики. Они пытались быстро докурить и спрятаться от холодного ветра.
Резко похолодало. С севера пронизывающе задул ветер, но в то же время на небе не было ни единой тучки. На синем небе ярко сияло солнце, для Крыма это нормальное явление. Здесь не как под Москвой, где едва осень и небо становилось серым и в низких тучах. И так до самой весны. Терпишь-терпишь, когда наконец-то потеплеет, а всё так же холодно и не уютно. Не дожидаясь тёплых дней, офицеры всегда выгоняли солдат на улицы скалывать лёд с дорог. Это называлось: «делать весну». Что удивительно, а ведь и вправду через пару месяцев она всегда приходила. Всё таяло. В лесах промокали сугробы, и они проваливались между стволами, а под каждой берёзой солдаты устанавливали бутылочки и консервные банки, чтоб туда стекал берёзовый сок.
Конкретно бултыхало. Будоража катер, волны с силой шмякали о борт. Хотя был построен мол, который должен защищать от штормов, отдельные тяжёлые валы перекатывались через него, с беспощадной наглостью сотрясая тихую бухту. Удивительно, как это ещё рейсы ещё не запретили.
Катер при развороте хорошо пошвыряло. Пассажиры заохали, схватились за поручни и за сидения. Затем он вышел носом на волну и стало меньше качать, но пена всё равно большими хлопьями шлёпалась на корму. Кирилл и Катя с трудом нашли место в закутке, схватились за поручни и с восхищением принялись смотреть на вздымающиеся в пенных завитках гребни.
— Вы бы прошли в помещение, — забеспокоился вахтенный матрос, долговязый парень в потёртой штормовке.
— Да-да, сейчас, — отозвался Кирилл, но как зачарованный продолжал стоять, любуясь непогодой. Матрос потоптался-потоптался и решил их не дёргать, оставив одних на корме.
— Мне такой классный сон снился, но в конце едва не расплакалась, — откровенно произнесла Катя. — Вроде я побывала в стране драконов. А там был ты в бронзовой чешуе, такой сильный и добрый. Мы летели в свой город, но нас туда почему-то не пустили. — Катя нахмурилась и посмотрела на своего напарника. Девушка ждала, что тот скептически заулыбается и начнёт шутить.
— А у тебя была ярко медная чешуя и острые когти на лапах, — Кирилл пристально посмотрел ей в глаза. Её зрачки внезапно расширились и неожиданно сузились, как у змеи.
— Так это была правда?
— Правда.
— Я всегда ощущала себя драконом, — повела острыми плечиками девушка. Она плотнее закрыла платком тоненькую шейку, холодные брызги вздумали их заливать сверху.
— Однако нас скоро смоет за борт, — встревожился Кирилл.
— Нет, сейчас выйдем в речку, там спокойнее, — Катя совсем не хотела уходить с кормы.
Катер с трудом пришвартовался у причала Голландии и сильно налёг на привязанные шины, их скрип от трения напомнил визг рассерженной свиньи. Экипаж помог пассажирам покинуть борт. Едва последний человек высадился, катер сразу отвалил от причала. Вероятно, это был последний рейс, бухту точно закроют.
Едва катер вышел из бухты и направился к устью реки, волны словно посадили на поводок. Они успокоились, лишь изредка, под порывами ветра, нервно дёргались.
— Мы в Инкермане с тобой познакомились, — вспомнила Катя. — Ты на работу пришёл устраиваться, а я уже была взрослой женщиной. Какой кошмар!
— И всё было при тебе! — не удержавшись, хмыкнул Кирилл.
Она с прищуром посмотрела на него, сузила глаза и выпалила:
— Не зарывайся, напарник!
Как Кириллу был знаком этот взгляд! Он искренне улыбнулся:
— Узнаю тебя, напарница.
Она неожиданно весело засмеялась и ласково посмотрела ему в глаза:
— А знаешь, ты мне тогда так не понравился! Типичный надутый индюк!
— А ты меня буквально до кипения довела, — вторил ей он: — «Кирилл, я начальник, ты — дурак».
— Я хотела посмотреть, как ты отреагируешь на мои слова!
