— И часто он так гуляет? — как бы между прочим спросила Катя.
— Под вечер всегда уходит. Лунатик! — засмеялись ребята. Судя по всему, Вову никто серьёзно не воспринимал.
Как было хорошо сидеть ночью около костра. Ветер полностью утих, а на небе вспыхнули огромные звёзды. Владимир Петрович играл на гитаре. Голос у него был с хрипотцой, но очень приятный. В основном его песни о горах, о друзьях и совсем немного о любви. Ароматный дым струился вверх. На треноге подвешен закопченный казанок, в нём аппетитно булькала каша с тушёнкой. Девушки по очереди её помешивали, а парни из-под углей выгребли печёную картошку, затем поджарили кусочки хлеба на прутиках.
К стене сложенной из дикого камня прижался спиной крепкий парень. Его грудная клетка была, как щит, на скуластом лице прогуливались бугры, а взгляд был спокойным, но несколько отрешённым. К нему прижалась Алёнка и что-то тихо прошептала ему в ухо.
— А мой Гена в десанте служил, — внезапно невпопад произнесла Алёнка, видимо ей захотелось показать своё превосходство над Катей.
— А у Кирилла есть орден Красной звезды, — ухмыльнулась Катя.
— Катюша! — одёрнул свою напарницу парень.
— Действительно орден есть? Покажи? — удивились спелеологи.
— Не одел.
— Почему? — с вызовом спросила Алёнка.
— Не захотел.
Алёнка хмыкнула, но в рассуждения влезать не стала.
— В Афганистане служил? — баском спросил Гена.
— Нет.
— А за что дали? — послышался тоненький голосок миниатюрной девушки по имени Таня. У неё были забавные пухлые губки, а грудь торчала из-под блузки, как два круглых арбузика.
И тут Кирилл ушёл в разнос! Он стал рассказывать про бой сравнимый разве что со Сталинградской битвой. Тут были и самолёты, сбрасывающие на него бомбы, и злобно ревущие танки, и хитрые диверсанты…
Первую минуту его внимательно слушали, даже дыхание затаили. Затем все загоготали, как гуси за изгородью, они поняли, что он шутит.
Когда народ успокоился и с котелка стали накладывать по тарелкам душистую кашу, так некстати прозвучал голос Алёнки:
— И всё же, за что тебе дали орден?
Кирилл погрустнел от этого вопроса и неохотно ответил:
— В засаду попали, в перестрелке меня ранили. Глупо как-то вышло.
Гена с понимание посмотрел на Кирилла, прижал к себе Алёнку и шепнул ей что-то на ушко. Девушка поджала губы и вроде даже покраснела.
Ночь была в самом разгаре. Часть народа уже спала в палатках, а кто-то ещё возился у костра. Владимир Петрович рассказывал немногочисленным слушателям о своей встрече с великим французским спелеологом Кастарэ, а Катя о чём-то задумавшись, ковыряла плоским ножом погоревшую кашу. Кирилл закончил застирывать от крови свои брюки, откровенно зевнул и сонно произнёс, глядя на свою напарницу:
— Второй час ночи, пора спать.
— Ты иди. Я по своим делам схожу, — она встала и, словно кошка, двинулась вдоль стены.
— Катя, подожди! — сорвалась с места Алёнка.
— Мальчики налево, девочки направо, — бросил кто-то шутку.
Девушки растворились в ночи. Кирилл влез в палатку, но в душе появилось нехорошее предчувствие. Некоторое время он повозился и выбрался наружу. Все спелеологи разбрелись по палаткам и спят, а Кати с Алёнкой нигде не видно.
Кирилл с тревогой посмотрел в темноту. Девушки давно должны были прийти. На душе стало очень неуютно. Он оглянулся. Костёр догорал, вокруг кромешная темнота. Древняя стена едва просматривалась, впереди чернела скала, а сзади стояли молчаливые деревья.
Только Кирилл собрался идти, как возник знакомый силуэт. Катя неторопливо брела вдоль стены.
— Ты одна?
— А почему я должна быть с кем-то?
— Алёнка где?
— Ах… Алёнка? — Катя словно что-то начала вспоминать. Внезапно со злостью произнесла:
— Обычная дура. Увязалась за мной, а тут Вова появился. Луна полностью вышла из-за туч, и он начал обращаться в волка. Я этот процесс прекрасно вижу, а Алёнка нет. Я нож достала и руку себе пырнула, капнула на свой камушек. Внезапно эта дура на меня бросилась, видимо подумала, что я Вову ножом буду резать. Вцепилась в руки, держит меня и истерически орёт. А тот засмеялся, пасть разинул, а в ней уже клыки с мою ладонь. Тут и я начала преображаться, но в момент превращения совершенно случайно когтями зацепила Алёнку. Кишки у неё так и вывалились, а затем я Вове голову оторвала.
— Катя, что ты натворила?! — в ужасе всплеснул руками Кирилл.
— А по твоему это мне должны были свинтить шею? — с вызовом произнесла она.
Кирилл чуть ли не со страхом посмотрел на Катю. Сейчас из её глаз вырывался слепящий зелёный огонь, и пахло от неё кровью и смертью.
— Катюша ты в зверя превращаешься!
— Звери они, а я дракон! — с пренебрежением фыркнула девушка.
