Мягкая ткань приятно обнимала тело, струилась в пол и дышала. Ведьмы природные материалы чувствуют, вот и сейчас энергия свободно циркулировала, не сдерживаемая никакими посторонними и чужеродными включениями и узлами. Наскоро прибрав волосы в косу, я поспешила вслед за терпеливо ожидавшим меня владыкой к маленькому, но очень храброму дракончику со сложной судьбой.
Хуже всего, когда судьба несправедлива к детям. Неважно, человеческий это ребенок или чей-то еще. Просто обидно, что Хрран страдает по вине своего отца. Каким нужно быть бессовестным чудовищем, чтобы бросить дракона на произвол судьбы!
Впрочем, когда на меня запрыгнул довольный сапфировый дракоша, я оставила далеко позади все неприятные мысли. Этот невероятный комочек радости и позитива не может оставить равнодушным. Ролдхар считает, что общаться с Хрраном я должна самостоятельно, и что дракончик уже вполне способен контролировать свой огонь, и я с этим согласилась.
Владыка все время находился неподалеку — за стеклом, а мы с малышом резвились в его комнате. Хотя, вряд ли можно назвать это помещение комнатой. Потолки вполне позволяли зверю без помех разрабатывать крылья и описывать круги, каменные полы с легкостью выдерживали натиск драконьих когтей, а от одной стены комнаты до другой не меньше ста шагов было. И это не моих, маленьких шагов, а взрослых мужских.
В помещении помимо зоны для кормления и ухода больше ничего не было. Я попросила Ролдхара принести детские игрушки. Мальчишки очень любят машинки и погремушки. Не знаю, как младенцы-драконы, но человеческие — точно любят. Очень скоро я начала знакомство Хррана с первыми в его жизни машинками. Объясняла, показывала, прислушивалась к его ощущениям и эмоциям. Сначала превалировали гнев, если я не давала игрушку или Хрран не понимал, как с ней играть, раздражение, азарт хищника, но под конец нашего занятия я уловила интерес. Не звериный, как хищника к жертве, а детский, человеческий, настоящий. Это и постоянно пропадавшие чешуйки на спине рождали во мне надежду, что получится помочь отстоять человека для этого отважного и стойкого малыша.
Подумать только, продержаться в лоне матери сутки, дожидаясь помощи!
Не удержалась и крепко поцеловала Хррана на прощание в горячий нос. Он радостно покружил надо мной и улетел заниматься с игрушками.
— Я оказался прав, — улыбнулся Ролдхар, встречая меня на выходе из жилища сапфирового дракончика. — Ты — прирожденная заклинательница драконов.
— Надеюсь, милорд. У меня сердце кровью обливается, как подумаю, что мы можем его потерять. Он добрый очень, отзывчивый, хотя внутри бушуют такие страсти…
— Он сдерживает огонь и даже своего зверя, понимая, что ты — всего лишь человек. Хрупкий, как дыхание утра…
Владыка заправил за ухо выбившуюся из моей косички прядку. Мы так озоровали с Хрраном, что удивительно, как коса вообще целой осталась.
— Это дает надежду. Пообедаем?
— Я бы с удовольствием, честное слово, но мне нужно проведать одну хорошую знакомую. И это очень срочно…
Владыка говорил, что госпожа Венера была в гнезде, что это она помогла мне оправиться после того, как я безрассудно на себя проклятье дракона приняла. К тому же, Нитаэль так и не появился и в моей душе росла тревога. Только верховная ведьма могла развеять мои опасения.
— Что ж. В таком случае, позволь проводить тебя до кареты?
Разве от такого предложения можно отказаться? Я приняла руку владыки, и мы неспешно шли по хитросплетениям переходов, коридоров, переходящих в залы и холлы, любовались изяществом гнезда, его первозданной, природной красотой. Большинство коридоров — грубо высечены из камня. Серо-зеленый, с вкраплениями аметистовых жилок, рассыпающихся яркими кристалликами, камень словно оживал в языках пламени, вспыхивающего всякий раз, когда владыка ступал в очередной не освещенный пролет. Окон практически не было, но это совсем не портило впечатления от гнезда владыки. Это же пещера дракона, а какие окна в пещере?
На уже знакомой площади перед домом Ролдхара, который скорее напоминал дворец, где жили многие драконы, меня ожидала карета. Сложно привыкнуть к роскошной жизни, но я повторяла себе, что владыка хочет проявить учтивость, сделать мне приятно и отказываться от этого — невежливо и даже оскорбительно. Впрочем, я принимала эти ухаживания совсем по другому поводу… Не смея сказать дракону о своих чувствах, я демонстрировала их покорностью и благодарностью.
Ролдхар сам открыл для меня дверцу и, взяв мою ладонь, вежливо поцеловал.
— Я обсужу ситуацию с ирдом Фаргсоном. Операцию назначим через пару дней. Как раз в императорском дворце будет дан бал после окончания свиданий драконов с аэлитами. Перед непосредственными испытаниями всегда дается бал, хотя, как показывает история, он сам — то еще испытание.
Я улыбнулась, не отнимая руки из горячих пальцев дракона. Вряд ли я вообще слышала его сейчас. Смотрела с удовольствием в его красивые глаза и плавилась от невинного прикосновения.
— Благодарю, милорд. Обещаю, вы не пожалеете о вашем поступке.
