Догнав, он схватил ее за руку, призывая к ответу. Букет опять упал в траву. Уильям развернул Дейдре, но она прикрыла лицо, и он сквозь растопыренные пальцы увидел ее обезображенное рубцами лицо. Нет, конечно, про Шуджир она не забыла. Память о нем всегда будет на ее лице в виде этих уродств, оставленных Генри.
– Не трогай меня! Не прикасайся!
– Мне на тебя и твои уродства плевать… Трогать не буду. Не отворачивайся, – обрубил Уильям. – Мне нужны лишь сведения. Расскажи, как обезумел Генри? С чего все началось?
– Не хочу с тобой говорить! Уйди!
– А придется. И лучше сделать это по-хорошему, Дейдре!
– Прочь! – возопила она и побежала по лугу.
Будь его воля, он бы улетел от безграмотной девушки, неспособной заглянуть дальше своего носа. Но у него не было выхода. Надо что-то решить, так что, пройдя сапогами по букету, Уилл двинулся за ней. Так они и пересекли луг. Осторожно ступая, Дейдре спустилась, воспользовавшись вырубленными самой природой ступеньками. Уильяму открылся уводящий вниз вход в пещеру, где висели вырезанные из дерева трубочки, которыми играл ветер и наполнял их протяжным пением.
Дейдре скользнула внутрь, как ящерица в норку. Уильям за ней.
– Ни шагу! Тебе нельзя! – раздался крик из темноты.
– Еще бы я спрашивал, куда мне можно, а куда нельзя… – ответил Уилл. – Ты, Дейдре, не зли меня. Ничего хорошего из этого не выйдет, сама знаешь.
Она появилась на пороге пещеры, преградила путь и раскинула руки в стороны.
– Я не хочу видеть тебя!
– Ты живешь здесь? – он понял, что это непростая пещера. – Что это за трубочки над входом подвешены?
– Прочь! Сгинь!
– Я сам решу, когда сгинуть. – Уилл направился внутрь, но она вновь встала перед ним. – Сначала расскажешь мне обо всем, и только потом разойдемся, если твой ответ меня устроит.
– Ты не пройдешь. Не сможешь! – в ее глазах появилась злая искра победы.
– Почему это? – хмуро поинтересовался Уилл, замерев.
– Это… – Дейдре подняла палец к трубочкам, – атанкар! Он защищает от злых демонов и не позволяет им навредить хозяину жилища. Так что уйди к себе и живи как хочешь, но меня ты не побеспокоишь. Атанкар не позволит!
Не собираясь заниматься детскими глупостями, Уильям с раздражением прошел под пятью деревянными трубочками, которые бились друг об друга и играли свою музыку ветра. Как и следовало ожидать, с ним ничего не произошло. Дейдре поджала губы. После яркого солнца Уильям ненадолго ослеп. Пещера ширилась, ширилась, пока не превратилась в сухую комнату. Кроватью служили теплые овечьи шкуры. На каменном выступе, подходящем для полок, стояла разнообразная посуда, а на полу еще потрескивал углями очаг, над которым на треноге стоял небольшой котелок. Воздух тут, под землей, был холодным, но Дейдре прохлады не боялась. Она присела на постель вполоборота, достала веретено и принялась прясть нить из вычесанной овечьей шерсти. Всем своим видом она показывала, что разговаривать не собирается.
– И долго ты все обустраивала? – спросил Уильям, оглядывая комнатку.
Дейдре молчала. Она делала вид, что сосредоточена на том, как нить накручивается на веретено. Щеки ее горели возмущением, но выгнать гостя ей было не по силам.
– Вижу, много труда вложила в этот дом. Одежда из шерсти местных овец. Красители нашла. Цветы, что были у тебя в руках, – это вайда. Она и придает одежде синий цвет, и мы торговали этим красителем в Ноэле. Руки твои в мозолях, значит, сама все делаешь. Б
– Я никогда не нападаю на людей! – только и ответила Дейдре, опять отвернувшись.
– Тогда откуда это все?
Ее разозлил его приказной тон. Она вспыхнула, но сдержалась. И гордо, как настоящая северянка, ответила, точно плюнула:
– Я выменяла это у горных людей на Севере два года назад… Отдала им золото, которое отыскала в одном из заброшенных храмов, а в обмен получила все, что было у них и у их шамана. Отнесла за скалу, завязала в одеяла и принесла сюда.
– Ты что, выходила к ним в человеческом обличье? – нахмурился Уилл.
– Да! Они меня не поняли, но, увидев золото, отдали посуду и некоторые вещи.
– Зачем?!
– Ну, я не умею работать с металлами… – растерялась Дейдре. – Меня этому не учили… Некоторые предметы пришлось попросить у людей, у которых есть кузня.
– Спрашиваю, зачем к людям шла в человеческом обличье, глупая девка? Тебе жить надоело? Тебя могли принять за кого угодно, вплоть до высших оборотней, которые тоже перекидываются в человека! И убить!
– Тебя не касается! – огрызнулась она. – Захотела и обустроила себе дом! Это всяко лучше, чем жить, как демон, в пещерах и мазать морду в крови животных!
