Уильям не выдержал и рассмеялся. Смех у него был неприятным, блеклым, как предрассветные сумерки. От этого Дейдре дернулась, но стерпела – продолжила работу. Он же походил по единственной, но сухой комнате со скудным бытом, покрутил в руках филонеллонскую посуду, гребни для волос с изображением медведицы с медвежатами, черпаки и кубки, а также разглядел несколько рубах, где женская рука вышила чудной узор: точно не филонеллонский. Зеркальных поверхностей, в которые так любят смотреться красавицы, тут не имелось. И видимо, не просто так.
– Мне доводилось встречать много невинных душ, Дейдре. Но ты превосходишь их все. В своей глупости… – подвел он итог осмотра.
– Уходи! – возмутилась девушка, сдерживая слезы беспомощности. – Видеть тебя не хочу! Пришел просить помощи, а сам ведешь себя как свинья!
– Не огрызайся, Дейдре! Я тебе говорю по делу, а не из желания оскорбить. Ты устроила дом в пещере с неукрепленным потолком, способным обвалиться в любой момент, он у тебя уже провис. Вход всегда открыт, – он загибал пальцы в перчатках. – И случайному ли человеку, или демону, или даже хищному зверью не составит труда убить тебя посреди ночи, когда будешь спать. Даже если ты успеешь проснуться, то не сможешь обратиться, потому что пещера мала. Твоя смерть по глупости – вопрос времени. Или надеешься, что здесь никого нет? А вдруг оборотни?
– Твое какое дело, Уильям?!
– Совершенно никакого… – безразлично произнес тот. – Дуракам везет, но недолго. Если так хочешь, я обрушу твою пещеру прямо сейчас, чтобы не пришлось ждать, но сначала расскажи мне про Генри. Что с ним происходило?
– Если я тебе расскажу, ты оставишь меня в покое? – спросила она, разглядывая потолок, лишь бы не разглядывать Уилла. О том, что потолок может обвалиться, она и не подумала.
Уильям подтвердил.
– После того как Генри переродили, он жил со мной при храме… – проговорила Дейдре, желая как можно быстрее избавиться от неприятного гостя. – С нами был друг матушки, юстуус. Он наблюдал за Генри. Поначалу Генри чувствовал себя хорошо, относился ко мне с почтением, ласково и кротко, как никто до этого… – Она поджала губы. – Он пробыл при мне пару зим, после чего заболел: кровь его почернела, точно у умершего животного, и его скручивала сильная боль…
– Мне нужно знать, что с ним происходило после смерти, а не до.
– Ему подурнело… Друг матушки забрал его. Больше я Генри не видела… Только почувствовала, но слишком поздно, когда он вернулся уже другим. Сжег храм. Убил всех… Я улетела прочь. Пряталась в человеческом облике, так труднее найти меня. А друг матушки пропал. Я не знала, куда идти, пока не почувствовала тебя. На этом все. Я рассказала все, что знаю. – И Дейдре добавила срывающимся голосом: – Оставь меня в покое!
– Этого мало… Вспомни, что тебе говорили про Генри после того, как он ожил.
– Ничего. Я выполнила свое условие! Разбирайся со своими проблемами сам!
– Похоже, ты не понимаешь, Дейдре, что я не трогаю тебя, потому что ты мне безразлична! Но никто не знает, что случится через пару лет, десять или даже двадцать, если я не найду решения… Так что это не только моя проблема, но и твоя!
– Вон из моего дома! – последовал резкий вскрик.
Взвинченная Дейдре вся внутри тряслась от страха, что ее так просто не оставят, что попытаются опять принудить к ответу, которого у нее не было. Достаточно она настрадалась и от Генри, и от Уилла, и от юстуусов, превративших ее родню в чудовищ. Но, к удивлению, Уильям лишь кивнул и, окинув пещеру долгим обреченным взглядом, точно в последней надежде найти несуществующее решение, стремительно пошел прочь с опущенной головой. Он не причинил ей вреда. За пределами пещеры хлопнули крылья – и девушка опять осталась наедине с собой. Она отложила веретено, с облегчением вздохнула и переплела косу, тихо напевая, как всегда пела мать, когда занималась ее волосами.
Наступила осень. За стенами пещеры шумел дождь. Дейдре свернулась калачиком под большим шерстяным одеялом, которое соткала себе за лето, и, сопя, смотрела сны, пока высоко над головой раздавались раскаты грома. Порой она просыпалась, оглядывалась – чтобы понять, что она в своем доме, – и засыпала дальше.
Так и тянулось это сновидение, напоминающее скорее кошмар, пока не послышался странный шум. Следом девушку придавило сбоку что-то тяжелое, и она проснулась со вскриком, почувствовала, как ее закидывает землей и камнями. Она попыталась подняться, но не смогла. Ей подумалось, что так она и погибнет. Ее засып
