Еще раз обнявшись, в последний раз Уильям зашагал к середине поляны, прочь от старого графа, который держал за узду двух лошадей. Обернувшись снова, Уильям постарался запомнить сухощавую фигуру, зная, что больше не увидит. Потом облик его потерял четкость, как отражение в старом зеркале, свернулся в ком, почернел и развернулся большим телом, отчего земля под ним осела. Хлопнули крылья с такой силой, что деревья разошлись волной, потеряли часть листвы, затрещали ветвями и натужно заскрипели стволами. В испуге лошади заржали и забились, но Филипп удержал их крепкой рукой. Оттолкнувшись от земли, иссиня-черный дракон поднялся над рощей, отчего под его крыльями деревья вновь постелились, подобно степным травам под могучим равнинным ветром. С каким облегчением вздохнула земля, когда ее покинула такая громада. В конце концов огромный демон с разметанной гривой слился с ночью, подходя ей по цвету; пышные облака сошлись, скрыв его.
Еще долго Филипп вглядывался в небо. Спустя время хлопки отдалились в сторону восточных гор. Ветер, порожденный крыльями, стих. Деревья с поредевшими кронами вновь стали неподвижны, как им полагается. Все смолкло. Граф Тастемара повел лошадей за собой из рощи и вернулся к поджидающей его гвардии.
Поутру Базил, управитель замка, обходил этажи, проверял работу слуг. Дряхлый, а оттого согнутый, с трудом передвигающий ногами, он очень походил на своего деда Него, разве что характером был спокойнее и добрее, чем порой пользовалась прислуга, чтобы поменьше и полегче работать.
Связка ключей в его руках громыхала на весь замок, так что слуги, давно уже к этому звуку приученные, делали вид, что вовсю трудятся, когда он шел неподалеку.
К тому моменту, когда Базил шаркал ногами, путаясь в мантии, переодевшийся после поездки граф покинул покои и спускался по лестнице. Навстречу ему поднимался, тяжело дыша, управитель.
– Базил… – вспомнив кое о чем, граф обернулся на лестнице.
Управитель не услышал.
– Базил! – голос графа стал громче.
– А? Что такое, господин?! – старик обернулся и вытащил тощую шею из плеч, где она постоянно пряталась. – Чего прикажете?
– Ключи от запертых покоев у тебя?
– Кхм, это вы про какие покои? Про «те»?
– Да. Моей супруги и моего сына, – подтвердил граф.
Дряхлый управитель приблизил связку с ключами к облюбованным морщинами глазам, принялся перекидывать ключи по железному кругу, выискивая нужные.
– Да вот они, господин… Всегда при мне, хоть и заржавели слегка…
– Займись сегодня запертыми покоями. Замени сгнившую мебель, выброси одежды и постельное. В общем, приведи все в порядок, чтобы можно было принимать гостей.
Граф Тастемара уже прошел было мимо по лестнице, как ему вслед спросили испуганным голосом, дрожащим от готовых излиться слез:
– Господин… – Базил расплакался, как дитя. – Мне прибрать перед вашим отъездом в Йефасу? Вы передадите дар, да? Мы останемся без вас? Как же та-а-к…
– Передам, но не так скоро, как ты думаешь, – успокоил его граф. – Просто подготовь комнаты. Негоже им простаивать.
Столь же быстро слезы высохли, и Базил с надеждой уточнил:
– Так вы пока с нами?
– Пока да. На твои годы хватит… – улыбнулся граф.
– А где уважаемый Уильям фон де Аверин, который уехал с вами вчера вечером? – Старик похлопал глазами, огляделся на лестнице, точно Уильям должен стоять рядом.
– Он отправился в долгий путь. К слову, прибери и его комнату. Будь добр.
Граф спустился по лестнице, пропал за поворотом.
Управитель Базил Натифуллус присел на стертую веками ступеньку, положил связку ключей и опять разрыдался, вытирая рукавом лицо. Разрыдался он уже от облегчения, став слишком чувствительным на склоне лет.
– Базил! – донесся повелительный голос снизу. – Прекращай вести себя как малое дитя! Приступай к обязанностям! И не давай послаблений слугам!
Базил еще некоторое время рыдал, позволив себе такую слабость, затем высушил морщинистое лицо тем же рукавом и поднялся. Шаркающей походкой он побрел наверх, чтобы отпереть двери, которые так долго стояли запертыми, что не поддавались. Пришлось позвать слуг. Базил провозился до самого вечера, и слуги только и делали, что выносили старую мебель, которой граф пользовался несколько веков назад, когда еще были живы его жена, сын и внуки. Всю комнату вычистили и вымыли от толстого слоя пыли. Лишь единожды граф поднялся, чтобы осмотреть опустевшие комнаты со спокойствием во взгляде.
С позабытого филлонелонского языка горы Фесзот переводились как «старый» и были названы так за то, что, по преданиям, когда произошло Слияние, они уже были согбенными. К тому моменту их черты подстерло время. Поэтому казалось, что нет в них ничего необычного, что вся магия таится в новых горах, которые разрезали Север на королевства. Если что и имелось тут, так лишь воющий ветер. Вершины, округлые, бугристые и мягкие, будто складки на старом теле, не рвали здесь небо.
