Два дня они двигались то на восток, то на северо-восток, не разговаривая даже во время привала. Так получилось, что долгие годы Филипп готовился к возможной встрече с Уильямом, к тому, что ему припомнят предательство на суде. Случись это, он бы склонил свою обеленную сединами голову перед тем, кого называл своим сыном, и попросил прощения. Порой он открывал рот, чтобы произнести эти слова вслух, но потом вспоминал о равнодушии Юлиана – и слова глохли в глотке, не достигнув цели. Да и была ли цель? В Юлиане не было требования прощения, как не было и того самого Уильяма: светлого, прекрасного юноши, на долю которого выпали трудные испытания, но который все равно жаждал счастья. Так что в итоге Филипп больше не поднимал темы, что связывали их в прошлом, и поначалу поднявшееся в нем чувство надежды начало медленно угасать.
К порту они вдвоем ехали как незнакомые путники, поневоле столкнувшиеся на одном тракте, где нельзя свернуть влево или вправо.
Дорога Паломников не зря звалась таковой. В последние десятилетия с наступлением осени, как только спадала изнуряющая жара, толпы паломников начинали свой путь из Багровых лиманов, где были недавно построенный город и порт Шуджир, к пуще Праотцов, которая стала местом магической силы. После этого, собираясь в отряды, все пускались к Байве, дабы погулять между оливковых деревьев и поразмышлять о жизни, вглядываясь в тихие воды озера. Следующим пунктом значилось ущелье Анки – там некогда был найден птенец феникса. Помолившись у темного прохода в скалах, паломники двигались уже в песчаный Бахро – место сосредоточения древнейших библиотек, сохранивших пророчества Инабуса из Ашшалы, таких же древнейших храмов, а также памятников Праотцу Фойресу.
И уже после Бахро они, если у них было желание, отправлялись дальше, к озеру воронихи Офейи, а при наличии денег, возможно, даже в сам морской Ноэль. Тем более объединение земель благоприятствовало их странствиям, так что год от года таких людей в широкополых шляпах, увешанных свинцовыми значками, становилось все больше.
Они разносили слухи из одной провинции Элейгии в другую, чем скрепляли их между собой, как раствор для строительства каменных крепостей.
То и дело Юлиану и Филиппу – единственным путникам, движущимся на север, – встречались толпы паломников. Одни ковыляли на своих двоих, другие ехали на осликах, третьих везли в расписных богатых повозках в сопровождении прислуги и обозов. Пользуясь гостеприимством, два вампира спали у общих костров и узнавали последние новости. «Мой попутчик не умеет говорить», – объяснял Юлиан и, по сути-то, не обманывал. У костров сидело много больных, калек, а также тех, кто жил поклонением и молитвами, так что в немоту старика поверили.
– Священный король прибыл в Бахро! И мы туда! – радовались люди у костра.
– Король объединил почти весь Юг, чего не делал до него никто другой, – говорил один паломник. Он сидел у огня, накинув на плечи одеяло. – Король принес мир, и никогда еще путешествие по Югу не было таким спокойным. Сейчас мы можем пересекать все провинции, в том числе и Нор’Эгус с Нор’Мастри, почти не страшась нападений.
– С нашим прекрасным королем скоро мы объединим Север и Юг, – добавил второй, Парфулий.
– Однозначно объединим! Тем более король недавно заявил, что Праотец Ямес на самом деле является самим Фойресом, его более молодым обличьем! – улыбнулись другие.
– А в Бахро мы едем поучаствовать в большом празднике. Вы знаете о нем? Как это нет?! Все уже говорят, что вот-вот явится истинное дитя Фойреса, после чего грядет Великая война. Страшно даже представить, что это за война, в которой погибнет половина всего живого!
– Вы воспринимаете все буквально, – вмешался другой паломник. – Инабус из Ашшалы был прежде всего поэтом. Так что война – это поэтическая метафора, понимаете? Сражение будет за наши души, то есть в переносном смысле. Благодаря распространению веры в Фойреса мир в конце концов очистится от скверны: грешных душ, мимиков, оборотней и прочего. И во всем мире возобладает единственная истинная религия – вера в Фойреса.
– Как вы избавитесь одними молитвами от такой скверны, как мимики? После закрытия магических школ они расхаживают где им вздумается. Может, вы – мимик или, например, те плясуны у соседнего костра? Нет уж, таких только огнем и очищать. Великая война будет! И она нужна!
– Вы неправы, почтенный… – И паломники втянулись в долгий спор, причем безрезультатный.
Над головами чернело небо. Не желая быть свидетелем полемики, Юлиан перебрался поближе к другому костру, откуда лилась музыка.
Там громко смеялись, пили вино и к духовным прениям пока не приступили.
