Но Юлиан только опять покачал головой. Наемник вспомнил почерневшие вены и припадки и, даже не разбираясь в особенностях бессмертных, понял причину отказа: не из непочтения, а потому, что даже этот дар не убережет его от смерти. И все же он взывал к обычаям, клялся, что выбросит, так что Юлиан принял кинжал с ножнами. Подвесив кинжал к поясу, он поблагодарил наемника. Они простились.
Натянув куфию на нос, Халлик вскочил на свою верблюдицу и еще долго наблюдал, как две фигуры отдалялись от него по дороге на север, туда, где люди живут уже не в домах из песка и глины, а из камня, более благоустроенного, украшенного монетами, бронзой и тканями. Пока наконец окончательно не пропали из вида. Тогда Халлик развернулся и направился на юго-восток, к барханам, переливающимся вдали красной позолотой в закатных лучах. Противясь воле первого, родного, отца, Намора Белозуба, а затем и Кавиана, который стал ему вторым отцом, Халлик все же связал свою жизнь с морем, однако хлопающим на ветру парусом был его плащ, плещущейся водой за бортом – песок, а сам корабль – верблюдом.
Оставив Джамогеру за спиной, обменяв в ней верблюдов на коней и одежду вместе с обувью нормальной длины, Филипп и Юлиан приближались к Бахро – древнему великому городу, что глядел изразцами, тонкими башнями и прикрытыми покрывалами окнами. Бахро располагался у берега реки, был окружен сотней водоемов с отраженным в воде голубым небом; он обдувался горячими ветрами и багровел куполами из меди, так что, увидев его золотисто-красные пейзажи, Филипп в глубине души изумился, но виду не подал. Он повернулся к своему спутнику и заметил, как тот терпеливо вытирает рот от обильной слюны. Под его глазами темнели круги, а взгляд стал мутным. «День ото дня ему все хуже», – заметил про себя Филипп.
– В Бахро заезжать не будем, – заявил Юлиан, когда перед ними вдалеке вырос город. – Только время потеряем.
Филипп тронул пятками бока коня, чтобы отправиться к стенам.
– Там мы найдем нужные травы.
– Я вам уже объяснял, – сказал Юлиан. – Почему продолжаете, как баран, упрямиться в деле, в котором совсем не разбираетесь? Это не схлестываться в сражениях. Вы ничего не смыслите ни в травах, ни в Юге, ни в его культуре, пусть и делаете вид, что это не имеет значения. Поймите же… Нужно как можно быстрее доставить вас до порта, чтобы переправить на Север, потому что без меня вы угодите в очередную передрягу.
– Все это ничем не отличается от боевой вылазки в тыл врага, – невозмутимо ответил Филипп.
– Хорошо, подкараулим какого-нибудь купца на тракте, заберем его кошель и купим травы. И где я должен, по-вашему, изготовить лекарство? На плоском камне? Посреди песков? Вы думаете, так просто все выверить на глаз и просчитать дозу?
– Уильям, в таком большом городе должно быть все, – Филипп свел брови на переносице. – Тем более ты опытен в изготовлении лекарств, что-нибудь придумаешь. Почему пытаешься ввести меня в заблуждение?
Однако Юлиан преградил ему дорогу своей лошадью.
– Даже если я найду и травы, и где изготовить лекарства, все без толку. Болезнь расползается! У меня не так много времени, так что прекращайте в своей фамильной черте долбить лбом камни там, где уже гранит, и прислушайтесь к вашему проводнику по Югу!
– Ты проводник, но глава отряда – я, – Филипп со всей строгостью посмотрел на него. – Сказал, заедем в поисках трав, значит, заедем. За мной!
– Да сколько можно! Нам нельзя в Бахро! Недолог час, проверят нас, не найдут ни одного упоминания в журналах – и закончится наш путь. Там много магов, которые заинтересуются вашей невосприимчивостью к магии. Слишком опасно!
И Юлиан поскакал рысью к развилке, где свернул на правую дорогу, что уводила не к прекрасному Бахро, а в другую сторону. Однако Филипп был непреклонен. Тряхнув седой головой, он повернул влево, к городу, и его конь забил копытами по каменной тропе.
В конце концов Юлиан сдался и догнал его со злым высокомерным видом, чтобы вступить в перепалку, как вдруг им навстречу из-за красноватой скалы неожиданно показался отряд конников. В кольчугах, полупанцирях, сияющих на солнце, они несли знамя Элейгии – феникс сидит в ветвях горящего дерева.
– Эй! – воскликнул один из них, хватаясь за копье. – Кто будете?!
Юлиан приблизился, заслонил собой не знающего языка Филиппа и поприветствовал конников раскрытой кверху ладонью:
– Да осветит Фойрес ваш путь! Мы – паломники. Прибыли поклониться прекрасному дворцу Бахро, статуе Фойреса и припасть к его ногам, помолившись за мир, – он растянул губы в улыбке.
– А почему едете со стороны пустынь? Да еще и с саблями. Вы что, оттуда?
– Нет, мы из Нор’Куртула. Поговаривают, будто сатриарайцы грабят и убивают проезжающих на Узком тракте, так что мы сделали крюк, чтобы избежать встреч с ними. Ну а сабли на случай… если все же наткнемся на них.
– Какие сатриарайцы?! – воскликнул всадник. – Этих ничтожеств наш светлейший король недавно загнал к самому их морю. Кто сказал вам такой вздор?
