Между тем старый паломник молился, и к нему присоединились другие, голоса которых слились в хор: «Хвала Фойресу, Праотцу нашему Великому, Праотцу возрождающемуся. Даже во сне своем он посылает нам видения Конца Света, предупреждая. Да спустится с неба истинное дитя Фойреса о четырех конечностях. Да махнет оно огненной своей рукой и явит знак отца своего…»
– Провинились ли мы перед отцом нашим? – схватился за седую голову старый паломник.
– Грядет Конец Света! Мы разнесем эту новость в порту Шуджира, чтобы о ней знали все остальные. Может, молитвы спасут нас?
– Фениксы возненавидели нас? Они ли это были? – стонали паломники.
– Хотелось бы знать… – пробормотал Уилл сам себе.
Паломники горячо обвиняли во всем: в непрестанных дождях, в плохом урожае, в грубости крестьян, которые принимают их на ночлег, стиснув зубы, в возросшей плате за посещение священных мест – всех прочих. Всех, кроме себя. Им было все не так, во всем они видели лишний повод для наступления Конца Света. Им искренне верилось, что если столь желанный Конец Света все-таки и наступит, то он выжжет только тех, кто не молился их отцу Фойресу. Разве не пророчил Инабус, что после Конца Света настанет Золотой век, в который войдут только очистившиеся от зла и скверны люди и демоны? Уильям продолжал слушать эти речи, задумавшись о чем-то своем.
Стоило Дейдре покинуть гостеприимный дом, как она выдохнула с облегчением. Стены на нее давили. Она прошла на задний двор, немного углубилась в лес, вздымающийся за храмом. Накрапывал мелкий дождь. Увидев, что за ней никто не идет, девушка устроилась на большом камне и попыталась скинуть оковы. Била их, пока не поняла, что бесполезно. Набрав липкой грязи, она обмазала ей себе руку и попробовала уже просто стащить.
С одной рукой у нее получилось – оковы упали наземь, отчего она радостно воскликнула. А вот вторые не соскальзывали.
Так Дейдре и возилась, и зло ругалась, пока не обернулась. Оказывается, все это время за ней наблюдал из полутени Филипп, один глаз которого был закрыт припухлостью.
От неожиданности она невольно вздрогнула.
– Боишься меня, дитя?
Дейдре честно кивнула.
– Боишься, что выпью твою кровь? – его голос был серьезным, но уголки губ едва приподнялись в улыбке.
– Разве вампиры так не поступают? – храбро спросила девушка.
– А скольких вампиров тебе уже довелось видеть? – сдерживал улыбку Филипп, разговаривая с ней как с ребенком.
– Немногих… Не знаю сколько… – Дейдре поднялась с колен, отряхнулась. – Хотя я сначала не догадалась, что вы вампир, потому что прячете клыки. Но вы не едите, не пьете, как эти охочие до крови чудовища… – Она посмотрела на израненного старика и прикусила язык. – Простите, не хотела обидеть вас.
Филипп подошел к ней – девушка уперлась спиной в шершавый ствол дерева – и взял ее руку в свою. Его длинные пальцы ухватились за железные оковы, он попытался разломать их, но и у него ничего не вышло, хотя силы было приложено столько, что хватило бы и свернуть шею быку.
– И когда же магия рассеется? – Дейдре потерла запястья.
– Не знаю, надо пробовать по несколько раз в день. Или найдем какого-нибудь мага в Шуджире, – ответил старый Филипп. – Скажи-ка мне, Дейдре, куда ты отправишься после возвращения на Север? У тебя остался кто-нибудь из семьи?
– Никого…
– А твои матушка и отец? – ненавязчиво поинтересовался старый вампир. – Что с ними?
– Отец умер, когда я была совсем малюткой. А матушка… Поначалу она спаслась, но потом я потеряла ее и до сих пор не знаю, что с ней стряслось.
– А братья или сестры в других поселениях? Где-то же должны быть родственники, хотя бы дальние. К кому нам тебя отправить, Дейдре?
Со скорбным вздохом Дейдре покачала головой и поникла:
– Не к кому… Все мои близкие в Сумрачном Хорренхе. Даже те люди, которые заботились обо мне, – их всех со злобой убили. Все пошло не так, как должно… Я не знаю, что делать и куда бежать… Наверное, лучше на Север, потому что там горы, много лесов. А тут равнины. И даже этот лес какой-то неправильный: редкий, жидкий, как волосы на макушке старика. Не спрятаться.
– Сумрачный Хорренх? – насторожился Филипп.
– Да. Это место, куда души отправляются после смерти тела.
– Хм… Дейдре, а ты умеешь читать?
– Совсем чуть-чуть, – пожала плечами Дейдре, будто это умение она считала ненужным.
Она вдруг обнаружила для себя, что старик теперь говорит так спокойно, так кротко, что последний страх перед ним начал пропадать. Именно поэтому девушка добавила уже куда отважнее:
– Из нашей общины никто не читал руны, кроме шаманов. Да и зачем, если можно все просто пересказать? Это шаманы… то есть маги, держащие меня в оковах… Вот они вечно скребли своим пером по пергаменту. Видно, разговаривать друг с другом не умеют! Да и как можно довериться бумаге, которая вспыхнет от искры? Ну? – Она улыбнулась такой понятной ей истине и даже вскинула густые брови.
– Но ты сказала, что немного умеешь читать. Как научилась?
– А я приглянулась сыну шамана. Маркду так хотел мне понравиться, что показывал мне руны.
