Вытянув лицо, Горрон все же подозвал слуг. Несколько свечей на столе потушили. И все равно в зале осталось слишком много света. Да уж, доселе в этом замке подобного не случалось. Но с недавних пор он, зовущийся теперь просто Йефасским, распахнул свои двери и похвалялся шикарными пирами, подобающими королевским особам. Времена меняются, и перемены настигают даже такие ледяные, темные, пахнущие сыростью склепы, как этот, пусть самим мертвецам это не по нраву, а свет с шумом раздражают их. Как никогда ранее, замок напоминал обычный человеческий, хотя кубки некоторых гостей были наполнены вовсе не вином. Вампиры уже прочно обосновались на Срединном Севере, не скрывая своей сущности и позволяя себе открытые улыбки.
Ярл Барден, в своем котарди, сквозь которое рвалось брюхо, успокоился, когда к нему прислушались, и теперь сидел и разглядывал Уильяма. Тот посмотрел в ответ, потом вернулся к трапезе. Перед ним на столе стояла целая цапля, запеченная с яблоками, и он руками рвал ее на куски и отправлял в рот, запивая кровью и вином. Порой ярл опускал глаза и к ней. Брови его сводились в одну линию, и он будто размышлял: что же такое произошло в этом мире, что в замке даже бывшие вампиры теперь едят по-человечески?
Время от времени он зыркал и на слишком молчаливого Филиппа, у которого новая кожа отливала розовинкой в свете огней.
– Так кто тебя так обжег? – буркнул ярл.
– Пустынные жители на костре, – ответил Филипп.
– Недурно, мать его, тебя подпалили! – согласился Барден. – Я всегда говорил, что на Юг не надо нам соваться! Своих проблем хватает. Те же чертовы оборотни… Все жду, когда вылезут.
– А что с ними? – спросил вампир Марко, на котором висели, как на ветке, новая рубаха и шаровары, выданные ему в замке. – Пока не спустились с гор?
– Ни у меня, ни у Филиппа так и не показались. Черт разберет, куда они делись.
Он шумно выдохнул и махнул ручищей. Доконало его ожидание. Чуть погодя ярл все-таки опять добрался до Уильяма, невозмутимо жующего рядом с ним.
– Давай хотя бы ты расскажи, почему Филипп выглядит так, будто из него пытались в сыродутной печи крицу выплавить, а? Уж слишком сильно обгорел, причем со всех сторон. Вижу же, недоговаривает. А я терпеть не могу этого!
– Что вы хотите знать? С головы или пят засовывали Филиппа в костер? Был ли вертел? Или как долго продержали в огне? – поднял брови Уилл, отодвигая пустое блюдо. Его руки потянулись к следующему.
– Хамишь, малец, – рыкнул Барден.
– Малец у вас в штанах, – ответил Уилл. – Допытываетесь до правды за столом, но не рискуете пойти и узнать, куда делись оборотни. Только распинаетесь перед всеми о них.
Барден умолк. Прекратили беседу и соседи. Тишина затянулась. Потом, хохотнув в свою рыже-седую бороду, Барден хлопнул в порыве чувств Уилла по спине так, что того едва не переломило пополам.
– А я говорил, храбрости у тебя не отнять! – воскликнул Барден. – Оборотни… Сучьи отродья! Да я бы пошел, Уильям, и узнал, где они. Но сдохнуть от их когтей не хочется. – И он поглядел на Филиппа. – Да не томи. Ведь что-то случилось между захватом вас сраными южанами и схождением с трапа в Глеофии? И не южане тебя подпалили!
Его друг лишь качнул головой:
– От кого скрываешь? От меня, твоего старого друга?!
Филипп и Уильям лишь переглянулись, но не ответили, решив сокрыть их общую тайну.
– Будем делать вид, что ничего не замечаем, что мы дубоумы, – с обидой пробурчал Барден и выпил крови. – А Теорат – подлец. Ты же слышал, что он до сих пор не пойман?
– Он что, не погиб в пустынях? – нахмурился старый граф.
– Как только ты пропал, Горрон отправил соглядатаев туда, куда должен был открыть портал маг. Они искали тебя. Не нашли. Зато нашли Теората в одном из южных городов, где он дожидался, пока у Шауни, которого он приволок, вырастет голова.
– Почему его упустили?
– Мне откуда знать? Уж мы бы с ним поговорили. Я б ему голову сам оторвал вот этими руками! – Барден поднял руки, которыми деревья бы ворочать. – Продавать своих соратников, как скотину, за монету на рынке… Надо его отыскать! Как и этого Арушита с дерьмовым цветом кожи!
– Не надо… – подал голос герцог.
– Надо! – пробасил ярл. – Если бы не наш рыбак, сдохли бы мы уже все. Я такого прощать не собираюсь!
– Надо сосредоточиться на том, Барден, чтобы выстроить новые союзы, которые и будут оберегать нас, а не бегать и карать старые. Теорат остался без сторонников. Без репутации. Без чести. И без золота, потому что, насколько я выяснил, южный король прибрал его к своим рукам и часть вернул Фаршитху, который и без нас обязательно найдет Теората, чтобы расплатиться с ним уже иначе. Арушита пусть никто и не видел с тех пор, но без Теората он ничего не сделает.
– Вот сам и займись этим, а не языком трепли! – обозлился Барден. – Ни черта не понятно в этой сраной жизни, что делать теперь. Раньше понятнее было. Те – враги, эти – друзья. Знай, гни свою линию! Мы так тысячелетия жили! А теперь вон как перемешалось, что свои же предают, а чужие – спасают! К чему это все? – Потом он посмотрел с уважением на Уильяма и опять с пренебрежением на Горрона.
