– К переменам в мире, – ответил герцог.
Ярл Барден лишь исподлобья взглянул на него. Он всегда недолюбливал Горрона, и его воцарение ему не нравилось, пусть он и понимал, что герцог, пожалуй, единственный, кто не позволит клану развалиться до конца, отчего сам и предложил ему заняться этим. Однако, не желая видеть это улыбчиво-слащавое лицо, точно намазанное медом, над которым вот-вот закружат мухи, он обратил взор к бывшему рыбаку:
– А ты, Уильям… Чем займешься?
– Меня любезно к себе пригласил Филипп. Поживу у него, помогу с управлением землями.
– Насколько долго?
Уильям пожал плечами.
– И тут недоговариваешь. Почему выглядишь старше и ничем не пахнешь? Вообще ничем!
– Сам что будешь делать? – Филипп вмешался и перевел разговор на другую тему.
– Сговорились? Ну ладно. Пойду залюблюсь с южанами! Ведь так хочется! – И ярл недовольно зыркнул на притихших околоюжных господ. – Да глаза б мои их не видели! Вернусь к себе в горы со своими топорщиками. Порядки там наведу. Да и что мне еще здесь делать, когда Горрон всем заправляет? Мне главное, чтобы в мои горы не лезли, понимаешь? Оборотней хватает! Но их пока нет! Да и не позволю волосатому демонью бродить по моим поселениям! – Он грохнул кулаком по столу, осклабился клыками.
К ним присоединился рыжеволосый Ольстер Орхейс, ближайший родич ярла. Он подсел к пирующим за стол, но к кубку перед ним не притронулся. Поглядел только подозрительно на кровь, всколыхнул ее постукиванием пальца, нахмурился, как бы раздумывая, есть ли там яд.
– Пейте без опаски, – подсказал Уилл. – Яда нет.
– Ты проверил? – поинтересовался Ольстер.
– Нет, я больше не могу. Просто из этого кувшина наливали вашему ярлу. Яд бы уже подействовал, – сказал Уильям, в которого въелась привычка отслеживать, кто и откуда пил.
Ольстер хмыкнул в бороду:
– Благодарю. И за это, и за то, что спас нас. Я, конечно, собирался со всем покончить, но не таким позорным образом. Оно, знаешь ли, помереть хочется, но с достойным преемником. Ну и чтобы физиономия в момент передачи была подобающе благородной, кхм. Я тут чего подумал-то… – Он поскреб подбородок. – Пока ты тут, Уильям, надо показать доверенным вампирам эту… Как ее там… Веномансию.
– Вот еще, – мотнул головой Барден, неприязненно относившийся ко всему неизведанному. – Забудь об этой чепухе! Со мной на Север поедешь, там такого дерьма нет!
– Этому учиться не день и не год, а больше десятка лет, – улыбнулся Уильям. – Это Арушит самонадеянно считал, что чуть понюхал отравы из моих рук и стал мастером. Но если вам нужна лишь защита от таких ядов, как зиалмон и ксимен, чтобы пить кровь без страха, так я помогу. Вопрос месяца-двух. Правда, всегда нужно помнить: в любой момент могут обнаружить другой яд, к которому невосприимчивости уже не будет.
– То есть невосприимчивость только к определенным ядам? – Ольстер в этом совершенно не разбирался.
Ему кивнули.
– И правда дерьмо! – Ольстер махнул рукой. – Зачем мне тогда эта веномансия?
– Лучше отправляйтесь с ярлом на Дальний Север, – посоветовал Уилл, – куда, я вам гарантирую, веномансеры не доберутся еще долго. Наука, точно теплолюбивый цветок, не терпит необитаемых холодных мест, ее следует сдабривать золотом и подставлять под свет королевского покровительства.
– Дело говорит Уильям. Со мной поедешь! Не вышло со столькими преемниками, забудь о передаче дара! – рыкнул одобрительно седобородый ярл.
– Да что ж такое… – только и развел руками Ольстер.
Примирившись с тем, что жизнь не отпускает его из своих слабых, но многовековых объятий, он напился крови до опьянения и принялся танцевать. Вся башня содрогалась от грохота его ног и раскатистого смеха. Старый Филипп смотрел на него с пониманием того, что долго еще походит по этому свету развеселый Ольстер Орхейс, несмотря на все свои усилия получить обратное.
– Ты назвал ксимен и зиалмон, но не упомянул некую белую розу, хотя Гаар при обмене принес отравленные ею тела, – спросил вдруг Филипп, вспомнив. – А что такое белая роза?
