Кассетто прекрасно знал, что необходимо сохранять хладнокровие в бою, но последние слова бандита задели его, и Багряный потерял самообладание. Коругами племена пустынь называли слабых новорожденных детей, которых безжалостно убивали. Считалось, что на них лишь тратится драгоценная вода, а пользы клану никакой. Это тягчайшее обвинение в слабости, и Кассетто взорвался. Он решил закончить все быстро и бросился на противника, забыв, что еще несколько секунд назад искал его слабое место. И опять здоровяк удивил его своей реакцией — он в секунду надел кастеты, кулаки их встретились и застыли. Силы бойцов оказались равны. Со стороны могло показаться, что они не прилагают усилий, просто соприкасаются руками.
— Неплохо, — пропыхтел бандит уважительно, расставляя ноги пошире, пытаясь сохранить позицию. — Другой бы уже кричал от боли, а ты стоишь и ничего, злишься только и ничего! Ладно, думаю, это будет интересный бой, ты далеко не так слаб, незнакомец, как я решил, но на победу не рассчитывай!
Противники отпрыгнули друг от друга, и сектант сбросил сковывающий движения плащ. Соперники начали обмениваться ударами, каждый из них успел оценить силу другого. Оба понимали, что любая удачная атака может стать решающей, поэтому пока все сводилось к блокам и уклонениям. В основном, наступал бандит, Кассетто лишь отбивался и изредка совершал контрудары. Двигались они настолько точно и быстро, что находящиеся не так далеко остальные бандиты даже не успевали следить за движениями. Эта схватка, как и перестрелка Голге с Кольто, была совсем на другом уровне и для обычного человека казался чем-то сверхъестественным, невозможным. В отличие от противника, Кассетто совсем не чувствовал боли, зато тот намного опытней и выносливей. Исход боя был совершенно непредсказуем, чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону.
Наконец, Кассетто надоело постоянно отбиваться, и он попробовал перехватить инициативу. Отбив очередной удар, Багряный провел целую серию ответных выпадов, целясь то в шею, то в солнечное сплетение, то в голову, то просто сбивая врагу дыхание. Он стремился сделать направление каждого удара непредсказуемым для противника, но бандит играючи отбил каждый из выпадов, а потом сделал один свой. Кассетто, полностью сосредоточенный на атаке, заметно снизил бдительность, за что и поплатился: кулак здоровяка попал в плечо, отчего Багряный отлетел и прокатился по земле. Удар пришелся выше той черты, где заканчивалась зона его непробиваемости. Чувствуя нестерпимую боль, Кассетто поднялся. Его рука беспомощно повисла. Да, полноценно использовать ее в этом бою уже не получится…
Толпа бандитов бросилась на Стого. Он мигом сообразил, что нож с вилкой тут не сработают, ведь предстояло блокировать удары со всех сторон, поэтому сразу взялся за ложки. Когда сектанты приблизились на расстояние пары шагов, Столсен присел и стукнул артефактами по полу, отчего в обе стороны от него пошли ударные волны. Они отбросили первые ряды противников прямо на мечи их товарищей, бежавших сзади. Этот трюк посеял сумятицу среди тех, кто подходил сбоку. Имея фланги для маневра, Стого принялся за тех, кто спускался с лестниц. Сообразив, что имеет дело не с матерыми бойцами, а с простыми головорезами, Столсен сражался без изящества, каждая отдельно взятая схватка сводилась к блокированию одной ложкой и нанесению удара другой. Причем поверженные противники отлетали в стороны, сея неразбериху и панику среди своих же товарищей. Эта бойня продолжалась недолго: когда фланги оправились, те, кто спускался с лестницы, уже были повержены. В каждый удар Стого старался вложить не больше энергии, чем требовалось. Он понимал, что впереди его ждет Средний палец, чем свежей парень будет, тем лучше. В целом, в этом бою он потратил меньше сил, чем на схватку с пятым помощником, пока все шло как по маслу.
Стого уже был на втором этаже, когда толпа с флангов смогла организоваться и броситься в атаку. Но парню не до этой мелочи, куда больше его интересовал четвертый помощник, стоявший между ним и Средним пальцем, посмевшим подчинить и запугать целый город. Чтобы избавиться от толпы вояк, Стого сменил одну из ложек на нож и, почти не глядя, метнул его назад и вверх. Как и стоило ожидать, Столсен попал в веревку, на которой висела здоровенная люстра, и она упала на сгрудившуюся внизу толпу бандитов. Повинуясь движению ложки, нож вылетел из потолка и примагнитился к ней.
— Время идет, а люди не меняются, — покачал головой Стого. — Обожаю этот трюк с люстрой, всегда срабатывает! Эй ты, Четвертый, может, хватит дурью маяться? Хватит прятаться за подчиненными, выходи сам, да покажи, за что командиром стал!
Человек с торчащими во все стороны волосами аж побагровел от гнева.
— Сдохни же! — процедил он и бросился на Стого.
