— Да у меня и истории-то нет, — пожал плечами Голге, начиная первым, скрывать или стыдиться ему было нечего. — Я жил со своим братом, все детство провели вместе. Отец был человеком добрым и справедливым, матушка иногда ворчала, но жили мы счастливо, изменилось все с приходом «Драксона». Тогда нам с братом в бега пришлось податься, а папку нашего убили за то, что отказался бандитам подчиняться. Вот с тех пор все и началось. Брат мой гений, в детстве быстро стрелять научился и делал это точно, прямо в яблочко, потом и меня научил. Оказалось, и я на что-то сгожусь. Мы постоянно играли, соревновались, когда маленькими были, и этот опыт сильно помог, как мы в леса ушли. Вы, наверное, думаете, что я меткий, так знайте, с братом мне не тягаться, он начал точно стрелять сразу, с первого выстрела. Мне казалось, что он вообще с луком в руках родился. А теперь он пропал по вине «Драксона», и я хочу его отыскать.
— Да я тоже из простых, — откликнулся Стого. — Только вот до гения мне как до столицы ползком, потому и пришлось вбивать в меня все по крупицам. Начал отец тренировать нас с братом еще лет с трех, сначала так, по мелочи, а потом пошло-поехало. От дикого кабана убеги, у волка добычу отними, медведя побори и прочее. На жакора даже ходили, да уже без брата тогда, с отцом только.
— И что? — встрял в рассказ Кассетто. — Неужто поборол?
— Не-а, — честно покачал головой Стого. — Мне тогда лет десять было, чуть не растерзал он меня, только отец вмешался, сам его убил и спас меня. Ух и влетело мне тогда! Но с жакором я-таки справился, в прошлом году мы с отцом еще раз по его голову ходили, на этот раз без его помощи все обошлось.
Кассетто посмотрел на Стого с недоверием, уж кому как не ему знать, кто такой жакор и как тяжело с ним совладать, но Столсен говорил серьезно, и Багряный поверил ему на слово.
— Тренировки были с утра до вечера, практически без выходных и перерывов. Будь я немного поспособней, сейчас бы уже не уступал в силе отцу, но вы же знаете, что я за балбес, потому как получилось, так получилось, уж не судите строго, — закончил Стого.
— У меня примерно также, — пробурчал Кассетто. — С той лишь разницей, что начал я гораздо позже. Лет до десяти жил в деревне рядом с этим злополучным лесом и хотел быть героем, защищать и семью, и местных. Родители были против, чтобы меня забрали в орден, потому что оттуда уже не возвращаются прежними. Но я проявил упрямство и познакомился с одним из Багряных, рассказал о своем желании, вот и взял он меня на обучение. С тех пор я, как и Стого, целыми днями только и делал, что работал и тренировался, тренировался да работал. Вот и вся история.
Все с интересом посмотрели на Заву, та же мялась и говорить не хотела, но под конец вздохнула и решила рассказать правду.
— А я родилась в обители своего ордена. За меня все с самого детства решили, что буду я Светлой, но мне никогда этого не хотелось. Не могла я представить себя в роли целителя, бродящего от города к городу и помогающего хворым, да и сейчас не могу. Поэтому, с самого детства я бросила вызов всем в обители. Озорничала, посмеивалась над старшими, пыталась насолить. В общем, была далеко не самой примерной послушницей. Можно сказать, у Светлых я была… Ну, как Стого в юбке…
Кассетто улыбнулся, остальные дружно рассмеялись.
— Даже в тот день, когда пришел «Драксон», я нарушила правила ордена и меня позвали к матери-настоятельнице на госпитальную беседу. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, я и выжила… Но теперь… теперь, мне кажется, я на своем месте, делаю то, что действительно должна и что хочу. Не знаю, кем стану, когда мы победим, но пока мы в пути, мне кажется, я успею в себе разобраться!
Многое ребята уже знали, но сегодня услышали дополнительные подробности и стали как-то ближе друг к другу.
Начинало моросить. Волко Контовар ускорил шаг, не желая промокнуть до нитки. Замок уже виднелся сквозь ветки деревьев, идти оставалось недолго, но стоило поторопиться. До Волко дошли слухи об уничтожении орденов, и он решил проверить, все ли в порядке с Матерями Бумеранга. Все равно они по пути к столице области. Конечно, это в его прямые обязанности не входило, но заглянуть все-таки стоило — кто знает, может, именно ООН (Общество Особо Недовольных) замешано в этом грязном деле. Оказавшись у озера, Контовар понял, что выбрал неверную тропинку, другая вывела бы его прямо к башенке, преграждавшей дорогу через мост. Волко на будущее запомнил правильный маршрут, несколько дополнительных минут, и он уже у столика, на этот раз прикрытого зонтиком от дождя. Девушки, дежурившие там, успели лишь приподнять брови, а Волко уже представился:
— Исполнитель!
