Контовар привык, что многие провинциалы не слышали о его должности и уже собрался объяснится, но этого не потребовалось. К его удивлению, старшая девушка мельком бросила взгляд на его поношенный дорожный плащ, немного задумалась, а потом понимающе кивнула. Откинувшись на спинку кресла, она сделала движение рукой, иди, дескать, пропускаем. Тут же, ее молодая напарница вскочила и повторила приглашающий жест, прося следовать за ней. Так, в полной тишине, они и дошли до зала, где, как и в тот день, когда пришли Стого с друзьями, восседала Каллея. На этот раз она была не одна, с ней оказалась Зава. Женщины вели тихий оживленный разговор, но как только Волко показался в комнате, устремили на него взгляды, прерывая беседу. Провожатая тут же исчезла, надо полагать, вернулась на пост, оставляя гостя в некотором недоумении — до сих пор ему не сказали ни слова. Радовало только то, что сестры все еще живы и никто до них не добрался.
— Здравствуйте, меня зовут Каллея, я мать-настоятельница Матерей Бумеранга. Могу вам чем-то помочь? — тем временем заговорила женщина за столом, нарушая тишину.
— Рад встрече! Я — Волко Контовар, королевский Исполнитель, — представился гость.
В этот момент ему почудилось, что вторая девушка легонько вздрогнула, но Волко не придал этому значения, судя по всему, это обычная послушница, мало ли чего она испугалась.
— Очень приятно! Прошу меня простить, но не могли бы Вы снять дорожный плащ? Мне хотелось бы увидеть Ваш мундир.
— Вы, наверное, не знаете… — замялся Волко. Тактичность не позволяла ему сказать, что он считает ее недостаточно сильной. Пока он искал подходящие слова, женщина, казалось, все поняла и пришла на выручку. Она покачала головой, искренне и ободряюще улыбнулась, и сказала:
— Понимаю ваши сомнения, но на этот счет можете не волноваться. Я куда сильнее, чем выгляжу на первый взгляд, матерью-настоятельницей становится не каждая сестра. И да, я знаю, почему вы скрываете свою форму. Мы хоть и в глубинке живем, но кое-что о столице, других орденах и делах королевства знаем…
Волко кивнул и поверил женщине на слово. Сняв немного намокший плащ, мужчина перекинул его через руку и приосанился, демонстрируя свой мундир. Ничего особенного в нем не было: явно старый и местами уже выцветший синий китель, брюки болотного цвета в таком же поношенной состоянии и самые обыкновенные черные сапоги. Единственное, что выделялось на обветшалом мундире — металлическая бляха в виде дельфина на левой стороне кителя, на уровне сердца. Зава, сначала панически испугавшаяся, потом таинственностью и разговорами о силе, теперь выглядела озадаченной и даже немного разочарованной. Светлая, никогда раньше не видевшая Исполнителей, лишь слышавшая об одном из них от Стого с Кассетто, ожидала чего-то большего. Но, несмотря на невзрачный вид мундира, осанка и выражение лица гостя впечатление производили. Из всех троих удивлен был только Волко. Он считал, что, продемонстрировав мундир, не сможет поговорить даже с матерью-настоятельницей. Теперь же получалось, что и она, и даже вторая девушка, послушница, сохранили ясность взгляда и способность думать, которые обычные люди сразу же теряли, стоило им увидеть его форму. Но времени удивляться у него не было, Волко торопился, поэтому сразу перешел к делу.
— Вы знаете, что за последние месяцы были уничтожены несколько орденов? — спросил он без обиняков.
— Увы, такие печальные вести до меня доходили, — мрачно кивнула Каллея.
— На вас нападали? — продолжал задавать вопросы Волко.
— Нет, — коротко ответила мать-настоятельница, ей хотелось побыстрее закончить этот разговор, потому что она чувствовала напряжение Завы. Чтобы ненароком не сказать лишнего, Каллея решила не вдаваться в подробности и отвечала односложно.
— Вы можете за себя постоять? Если нет…
— Непременно, — уверенно перебила Каллея.
Воцарилась неловкая пауза.
— Будьте начеку, — слегка успокоено произнес Волко. — Я буду в соседней деревне по своим делам еще несколько дней, если что узнаю или почую неладное, приду на помощь. Но пока… лучше бы вам укрыться где-нибудь.
— Благодарю, но мы останемся, — отрезала женщина. — Наше сестринство живет тут столетиями, и мне бы не хотелось распускать орден, ведь другого места у нас нет.
Еще одна неловкая пауза и Волко, наконец, понял, что Каллея не хочет обсуждать эту тему и, вообще, ему тут не особо рады. Мать-настоятельница тактично, но настойчиво указывала ему на дверь.
— Хорошо, — кивнул Контовар, решив сменить тему. — Кстати, не знаете ли вы что-нибудь об ООН или, как их по-другому называют, Недовольных? Они представляют угрозу для всего королевства, и я ищу любую информацию об этих преступниках.
— Нет, — покачала головой Каллея. — Первый раз о них слышу, а значит, никто из сестер тоже не знает. Вся информация стекается ко мне, кроме того, с каждым гостем я общаюсь лично.
