Как видим, планы графа до сих пор успешно осуществлялись. «Царица Екатерина» столь стремительно совершила свой рейс, что даже у капитана Донелсона возникли подозрения, но его суеверность в сочетании с осмотрительностью сыграли графу на руку: судно с попутным ветром промчалось сквозь туманы и практически вслепую прибыло в Галац. Таким образом, то, что граф все хорошо продумал, можно считать доказанным. Гильдшейм принял ящик, забрал его и передал Скинскому. Тот его получил — и тут след теряется. Мы лишь знаем, что, миновав таможню и полицию, ящик плывет где-то по воде.
Теперь разберемся, что именно граф, вероятно, делал, оказавшись на берегу, в Галаце.
К Скинскому ящик попал до восхода солнца. После восхода граф смог появиться в своем настоящем обличье. Возникает вопрос: зачем вообще был нужен Скинский в этом деле? В дневнике моего мужа говорится, что он водился со словаками, перевозящими грузы по реке; местные женщины считают, что словаки и убили его — это значит, что к ним в этих краях относятся враждебно. А граф хочет, чтобы о нем никто ничего не узнал.
У меня такое предположение: в Лондоне граф решил вернуться в замок водным путем, считая его наиболее безопасным и незаметным. Из замка его вывезли местные цыгане; вероятно, они и доставили груз словакам, которые переправили его в Варну — на корабль, шедший в Лондон. То есть граф уже знает людей, готовых ему помочь. А на днях, когда ящик прибыл на сушу, граф перед восходом солнца или же после заката вышел из него, встретился со Скинским и объяснил, как отправить ящик дальше по реке. После этого, убедившись, что все сделано и идет по плану, уничтожил следы, убив посредника.
Судя по карте, наиболее вероятная в данном случае река, используемая словаками, — Прут или Сирет. Я прочитала, что в состоянии гипноза слышала мычание коров, шум воды на одном со мной уровне и скрип дерева. Видимо, граф в своем ящике плывет по реке в открытой лодке, управляемой веслами или шестами, — берега́ близко, и лодка идет против течения: иди она по течению, не было бы такого шума воды.
Возможно, река не Сирет и не Прут, тут нужно разбираться. Причем из этих двух рек Прут более судоходный, зато в Сирет близ Фунду впадает Бистрица, огибающая ущелье Борго. Делая петлю, она ближе других рек подходит к замку Дракулы.
Когда я кончила читать, Джонатан обнял меня и поцеловал. Остальные благодарили, пожимая мне руки, а профессор Ван Хелсинг сказал:
— Наша дорогая мадам Мина вновь преподала нам урок, оказавшись зрячей там, где мы были слепы. Мы вновь выходим на след, и на этот раз у нас есть шанс на успех. Сейчас наш враг наиболее уязвим, и, если мы настигнем его днем на реке, наша миссия будет выполнена. Начав свое плавание, граф не в силах его ускорить, ибо, если он выйдет из ящика, гребцы, охваченные суеверным ужасом, могут сбросить его в реку — тогда он погибнет. Зная об этом, он будет вести себя тихо. А теперь, господа, приступим к нашему военному совету; необходимо здесь и сейчас решить, кто что будет делать.
— Я достану паровой катер и пущусь за ним по реке, — сказал лорд Годалминг.
— А я — лошадей, чтобы следовать за ним по берегу на случай, если он высадится, — предложил мистер Моррис.
— Хорошо! — одобрил профессор. — И то и другое очень уместно. Но никому из нас нельзя действовать в одиночку. Против силы нужна сила, а словаки — ребята крепкие, неотесанные, и оружие у них допотопное.
Мужчины заулыбались — у каждого из них был небольшой арсенал.
— Я привез с собою несколько винчестеров, — сказал мистер Моррис, — они помогут справиться с целой толпой, а заодно и с волками, если они появятся. Не забывайте, что и граф принял меры предосторожности, потому-то миссис Гаркер и не смогла правильно истолковать услышанные ею звуки. Мы должны быть готовы ко всему.
— Пожалуй, я поеду с Куинси, — заметил доктор Сьюард. — Мы привыкли вместе охотиться. И вдвоем можем противостоять кому угодно. Но и тебе, Арт, нельзя оставаться одному. Возможно, придется сразиться со словаками, хотя сомневаюсь, что у них есть огнестрельное оружие; тем не менее на этот раз ошибиться нельзя, иначе рухнут все наши планы. А мы не успокоимся, пока не отсечем графу голову и не убедимся в том, что он более не оживет.
При этом доктор Сьюард смотрел на Джонатана, а тот — на меня, и видно было, что мой бедняжка просто-таки разрывается на части. Конечно, он хотел быть со мной, но ему было ясно, что именно у тех, кто будет на катере, наибольший шанс разделаться с… с… вампиром. (Почему мне так трудно писать это слово?) Он сидел молча, и тогда слово взял профессор Ван Хелсинг: