О, до чего же приятно было видеть, как действуют эти смелые люди. Как мы, женщины, можем поддержать любимых мужчин, которые столь решительны, столь искренни и отважны! И еще я невольно подумала: какая, однако, великая сила заключена в деньгах! Сколь многого можно добиться, если использовать их на благое дело, но какой же вред они способны нанести, если пустить их на низкие цели. Я так рада, что лорд Годалминг богат и они с мистером Моррисом, у которого тоже много денег, могут так свободно распоряжаться ими. В противном случае наша маленькая экспедиция просто не состоялась бы, по крайней мере в такие сжатые сроки, и не была бы так хорошо оснащена, а ведь мы уже скоро, где-то через час, отправляемся в путь. Не прошло и трех часов после нашего военного совета, когда было решено, что́ делать каждому из нас, а у лорда Годалминга и Джонатана уже есть чудесный катер, готовый отплыть на всех пара́х в любую минуту, и у доктора Сьюарда с мистером Моррисом — полдюжины отличных лошадей в полном снаряжении. И у всех — подробные карты, путеводители, справочники. Мы же с профессором Ван Хелсингом вечерним поездом в 23:40 отправляемся в Верешти, где найдем экипаж и поедем в ущелье Борго. Денег мы берем с собой предостаточно — придется купить повозку и лошадей. Обойдемся без кучера — в нашем случае нельзя доверяться посторонним. Профессор знает много языков, так что как-нибудь справимся. У нас у всех есть оружие, даже у меня — крупнокалиберный револьвер. Джонатан просто места себе не находил, пока и меня не вооружили, как остальных. Увы, духовным оружием я, отмеченная дьявольским рубцом, воспользоваться не могу. Дорогой профессор Ван Хелсинг утешает меня тем, что с такой отметиной на лбу мне не страшны никакие волки. С каждым часом становится холоднее, и время от времени, словно предупреждение, налетают порывы ветра со снегом.
Пришлось собрать все силы, чтобы проститься с моим любимым. Может случиться, что мы больше не увидимся. Мужайся, Мина! Ван Хелсинг пристально и предостерегающе смотрит на меня. Не надо слез — пусть они, с Божьего соизволения, прольются в час радости.
Пишу при свете пылающей топки нашего катера, в которую лорд Годалминг подкидывает уголь. Он хорошо управляется, имея большой опыт: у него с давних пор катер на Темзе и еще один на Норфолкских плесах. Сверившись с картами, мы в итоге решили, что догадка Мины верна и граф — если он действительно предпочел водный путь, чтобы сбежать в свой замок, — скорее всего, выбрал Сирет с впадающей в него Бистрицей. Мы рассчитали, что приблизительно на сорок седьмом градусе северной широты ему удобнее всего пересечь местность — между рекой и Карпатами. Ночью мы смело идем на большой скорости: река здесь широкая и полноводная, так что даже в темноте плыть несложно. Лорд Годалминг отпустил меня отдохнуть — пока достаточно одного вахтенного. Однако какой уж тут сон, когда я все время думаю о том, какая опасность грозит моей любимой, отправившейся в этот про́клятый замок?.. Утешаюсь лишь тем, что всё в руках Божьих. Но с этой верой легче умереть, чем жить в водовороте кошмаров.
Мистер Моррис и доктор Сьюард выехали верхом гораздо раньше нас. Они скачут по правому берегу — по возвышенностям, пока довольно далеко от реки, но оттуда хорошо видно русло. Таким образом они сокращают путь, избегая речных изгибов. Чтобы не вызывать любопытства случайных свидетелей, они пригласили двух местных — сопровождать их на первых порах и присматривать за сменными лошадьми. Но вскоре провожатых отпустят и будут справляться сами. Если мы сможем объединиться, лошадей хватит всем, и даже для Мины есть лошадка с регулируемым седлом.
Да, мы затеяли безумное предприятие. Это стало ясно только теперь, когда сгустился сумрак: поднимающаяся от реки промозглая сырость вызывает дрожь, вокруг звучат таинственные голоса ночи.
Наш катер уплывает все дальше — бог знает куда, в неведомый край мрака и ужасов. Годалминг закрывает дверцу топки…
Все еще мчимся по реке. Наступило утро. Годалминг спит. Я — на вахте. Очень холодно. Впрочем, на нас теплые меховые куртки, к тому же приятно согревает тепло раскаленной топки. До сих пор мы обогнали лишь несколько открытых лодок, но ни в одной из них не было видно ящика или груза большого объема. Люди в лодках всякий раз, как мы наводили на них большой электрический фонарь, пугались, падали на колени и молились.