Вскоре профессор жестом подозвал меня — я подошла к нему. Он нашел замечательное место — нечто вроде естественной пещеры в скале; ее вход, ограниченный двумя валунами, напоминал дверной проем. Ван Хелсинг взял меня за руку и ввел внутрь.
— Ну вот, — сказал он, — здесь вы будете в безопасности, а если нагрянут волки, я смогу разделаться с ними по очереди.
Он принес наши меха, приготовил мне уютное ложе и, достав еду, стал уговаривать поесть. Но я не могла проглотить ни кусочка, и, как бы ни хотела сделать ему приятное, пересилить себя не удалось. Профессор очень расстроился, но не сказал и слова упрека. Вытащив из футляра бинокль, он поднялся на скалу, стал вглядываться в даль и вдруг воскликнул:
— Посмотрите! Мадам Мина, скорее! Взгляните!
Я подскочила к нему и встала рядом, а он протянул мне бинокль и показал, куда смотреть. Неистово кружился густой снег, потому что подул сильный ветер. Однако временами снегопад стихал, и тогда можно было разглядеть как окрестности, так и отдаленную местность. С нашей высоты даже сквозь снежную пелену угадывалась извивающаяся черная лента реки, а навстречу нам, уже довольно близко — я удивилась, как это мы не заметили их раньше, — мчалась группа всадников. Они сопровождали арбу, которая, виляя, словно собачий хвост, подпрыгивала на ухабах неровной дороги. Фигуры всадников четко вырисовывались на снежном фоне, и, судя по одежде, это были жители деревень или цыгане.
На повозке я увидела большой прямоугольный ящик. Сердце у меня ёкнуло — я почувствовала приближение развязки. Наступал вечер, и я прекрасно понимала, что существо, находившееся в ящике, на закате обретет свободу и, приняв один из своих многочисленных обликов, вновь ускользнет от нас.
В тревоге я повернулась к профессору — к моему изумлению, его не оказалось рядом. Он был уже внизу — обвел скалу защитным кругом, таким же, как и тот, что уберег нас минувшей ночью. Закончив дело, он поднялся ко мне и сказал:
— По крайней мере, так вы будете защищены от
Ван Хелсинг взял у меня бинокль; тут как раз снегопад на время прекратился, и все стало ясно видно.
— Обратите внимание, — произнес профессор, — как они гонят лошадей, скачут во весь дух. — Помолчав, он глухо добавил: — Хотят успеть до захода солнца. Как бы мы не опоздали. Да поможет нам Бог!
Снова пошел густой снег и скрыл всю округу из виду. Но скоро он прекратился, и Ван Хелсинг опять припал к биноклю, рассматривая равнину.
— Смотрите! Скорее, скорее! — вдруг закричал он. — С юга несутся два всадника. Это, должно быть, Куинси и Джон. Возьмите бинокль! Взгляните, пока снег еще не мешает.
Я посмотрела и увидела, что всадниками, вероятно, действительно были доктор Сьюард и мистер Моррис. Во всяком случае, не Джонатан. В то же время я знала, что он уже где-то недалеко. Оглядевшись, я заметила еще двух всадников, мчавшихся во весь опор с северной стороны, и сразу же поняла, что один из них — Джонатан, а вторым, конечно, был лорд Годалминг. Они тоже преследовали повозку. Когда я сказала об этом профессору, он от радости по-мальчишески вскрикнул и внимательно следил за развитием событий, пока вновь не повалил снег. Потом он зарядил винчестер и прислонил его к валуну при входе в наше убежище.
— Они уже вот-вот сойдутся, — пояснил он. — Скоро придется столкнуться с цыганами, а их много.
Я приготовила револьвер; вой волков стал громче — они явно приближались. Когда вьюга вновь поутихла, мы вновь по очереди приникали к биноклю. Невероятно: у нас тут шел снег, то и дело налетала метель, а там, дальше, ярко сияло солнце, клонившееся к вершинам дальних гор. Оглядывая окрестности, я заметила на снегу движущиеся темные точки: волки — поодиночке, по двое, по трое или большими стаями — сбегались со всех сторон, почуяв добычу.
Минуты ожидания казались вечностью. Сильные порывы ветра взметали снег, порой ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки, но иногда завывающий ветер очищал пространство, все прояснялось, и мы могли обозревать округу. Последнее время мы так часто наблюдали рассвет и закат, что уже довольно точно предвидели их; вот и сейчас было ясно, что солнце скоро скроется. Трудно было поверить, что мы провели в нашем скалистом убежище менее часа, когда на горизонте с разных сторон возникли всадники и стали стремительно двигаться в нашем направлении. Тут сильный, порывистый ветер с севера разогнал мрачные тучи, и теперь падал редкий снег. Мы беспрепятственно наблюдали и за преследователями, и за преследуемыми, которые, казалось, не замечали погони или не обращали на нее никакого внимания, однако, когда солнце спустилось еще ниже — к вершинам гор, стали как бешеные хлестать лошадей.
Расстояние между всадниками, а также между ними и нами сокращалось. Мы с профессором затаились на нашей скале, держа оружие наготове. Я видела, что Ван Хелсинг собран, сосредоточен и полон решимости не пропустить цыган. О нашем присутствии никто даже не подозревал.
Вдруг два голоса прокричали:
— Halt![112]