Тогда силы вернулись ко мне, и я занялся своим ужасающим делом. Открывая подряд крышки гробов, я нашел еще одну сестру — брюнетку. Я не стал мешкать и смотреть на нее, как на ее сестрицу, чтобы не поддаться ее дьявольскому очарованию, и продолжал поиски, пока наконец в большом высоком гробу, сделанном явно для самой любимой женщины, не обнаружил еще одну — белокурую сестру, которую я, как и Джонатан, уже видел возникающей из частиц тумана. От нее невозможно было оторвать глаз — она казалась столь ослепительной, столь утонченно-чувственной, что во мне проснулся мужской инстинкт, побуждающий любить и защищать женщин; от невольного волнения голова закружилась. Но, слава богу, вырвавшийся из глубины души крик моей дорогой мадам Мины еще звучал в моих ушах. И прежде чем чары блондинки успели полностью парализовать мою волю, я ревностно принялся за свою жуткую работу. После осмотра всех гробов в часовне стало ясно: кроме этих трех, других «живых мертвецов» здесь нет, тем более что и прошлой ночью нас окружили только они. Особняком стоял гроб колоссальных размеров, он был величественнее остальных и необычайно изысканной формы. На нем значилось лишь одно-единственное слово:
Итак, вот оно, логово нежити — короля вампиров, которому столь многие хотели воздать по заслугам. Ожидаемая пустота гроба говорила сама за себя. Прежде чем — в результате моей черной работы — вернуть этим женщинам их подлинный облик, я положил в гроб Дракулы облатку и тем самым навсегда преградил ему путь туда.
Затем приступил к выполнению тяжкого долга, преодолевая страх и опасения. О, если бы речь шла хотя бы об одной… Но три! Трижды проходить через один и тот же кошмар! Раз уж это было так ужасно в случае с милой мисс Люси, чего же можно ожидать от этих незнакомок, переживших века, обретших силу с течением времени; будь у них возможность, как бы они боролись за свои оскверненные жизни…
О мой друг Джон, это была работа мясника. И если бы не мысль о двух наших женщинах — той, умершей, и этой, живой, над которой нависла такая опасность, — я бы не смог довести дело до конца. Дрожь не оставляет меня до сих пор, хотя, слава богу, мои нервы выдержали. Если бы я не увидел выражения покоя и последующей радости на лице первой женщины перед ее обращением в прах, мгновение торжества души, то не смог бы продолжить эту бойню. И не смог бы вынести пронзительного визга, когда вбивал кол в сердце; вида корчащегося в муках тела и кровавой пены на губах. Я бы в ужасе бежал и не довел бы дело до конца.
Но теперь всё позади! Эти бедные души — теперь я могу оплакивать их, думая о том, что́ им пришлось пережить, и вспоминая промелькнувшее на их лицах выражение блаженного покоя перед превращением в пригоршню праха. Друг мой Джон, едва мой нож отсекал им головы, как их тела начинали распадаться и рассыпа́лись в пыль, будто смерть, которая должна была наступить несколько веков назад, наконец настигла их и сразу же громко возвестила: «Я здесь!»
Прежде чем покинуть замок, я так запечатал все входы, чтобы граф уже никогда не смог войти в него «живым мертвецом».
Когда я вернулся в круг, мадам Мина спала, она проснулась и, увидев меня, вскрикнула, видимо, в знак сочувствия тому, что́ выпало на мою долю:
— Скорее! Покинем это ужасное место! Пойдемте навстречу моему мужу, я чувствую, он уже близко.
Она была такой худой, бледной, слабой, но ее ясный взгляд излучал энергию.
Я не огорчился из-за ее бледности и болезненного вида, кошмарные воспоминания о безмятежно спящих румяных сестрицах были еще слишком свежи.
Итак, с верой и надеждою, хотя и не без страха, мы идем в восточном направлении навстречу друзьям и
День уже клонился к вечеру, когда мы с профессором отправились на восток, оттуда, как я знаю, должен появиться Джонатан. Дорога шла круто под гору, но мы брели медленно, сгибаясь под тяжестью пледов и теплых вещей, — без них просто невозможно было обойтись в такой холод и снег. Пришлось также взять и провизию — ведь мы были совсем одни, в окружавшей нас снежной мгле не наблюдалось никаких признаков жилья.
Пройдя около мили, я устала от тяжелой дороги и села отдохнуть. Оглянувшись, увидела на фоне неба четкий силуэт графского замка, венчавшего вершину того утеса, у подножия которого мы находились, — отсюда открывался чудесный вид на Карпатские горы, расположенные, как казалось, гораздо ниже. Замок предстал перед нами во всем своем величии, он располагался выше нас на тысячу футов — на самом краю пропасти, с разных сторон отделявшей его от соседней крутой горы. Местность была дикой и таинственной. Вдали слышался приглушенный пеленой снегопада вой волков, и, несмотря на расстояние, он не мог не вызывать страх. Судя по тому, как профессор Ван Хелсинг осматривал окрестности, я поняла, что он ищет безопасное место, куда мы могли бы укрыться в случае нападения. Каменистая, припорошенная снегом дорога по-прежнему вела вниз.