Ася: Хорошо хоть, что он не спросил про адрес. А ведь он тебе хорошо знаком, этот адрес, госпожа Лисянская. Прекрасно знаком. Ты ведь родилась-то в той самой ленинградской коммуналке на улице Маклина. Там еще было четыре ступеньки, ведущие вниз на кухню и ванная комната, в которой по преданию сразу после войны жил милиционер. Тебе ли не знать ту комнату, в которой ты выросла. И Мишка ее прекрасно знает, ведь после многоходового размена, наши родители оставили ее нам. Потом там же родилась наша дочка. А вот сын появился уже в Израиле. Но при чем тут эта подозрительная Соня? Да, у нас пару раз менялись соседи. Разменивались, выезжали, селились и опять выезжали. Но у нас же никогда не было никакой Сони Липшиц! Да и улицы Маклина больше нет. Теперь это Английский проспект. Но дом сохранился, вот только понятия не имею, что теперь там внутри, за чугунными воротами с домофоном.
Мишка: Маклина 30, 46. Соня Липшиц.
Колдунья: Доброе утро, Михаэль
Михаил: И вам не хворать, госпожа…?
Колдунья: Малька. Так меня зовут.
Михаил: Простите, у меня очень плохая память на имена.
Колдунья: Пустяки.
Михаил: Неудобно как-то. Я ведь уже который год живу в вашем доме, а до сих пор…
Михаил: Простите, что?
Колдунья: Вообще-то я еще ничего не сказала. Хотя и подумала.
Михаил: (незаинтересованно) Что именно?
Колдунья: Я уже некоторое время к тебе присматриваюсь. Мне интересно…
Колдунья: Мне кажется, что тебе здесь не место.
Михаил: Где? В этом блоке? Это что, потому что я тут единственный ашкеназ среди сефардов?
Колдунья: Ерунда. Тебе среди марокканцев даже лучше.
Михаил: Лучше? Почему же?
Колдунья: Потому что ты иной и хочешь быть иным. Никого и ничего не принимать близко к сердцу. Не подпускать слишком близко и не допускать внутрь. Среди папуасов тебе было бы еще лучше, а среди марсиан, так и совсем было бы комфортно
Михаил: (с усмешкой) Да, видно правду говорят про вас люди.
Колдунья: Интересно. И что именно про меня говорят?
Михаил: (осторожно) Говорят, что вы колдунья и к вам ходят тогда, когда полиция, врачи или психологи бессильны.
Колдунья: Забавно…
Михаил: А еще говорят, что в в вашей прихожей посетителей встречает огромный попугай криком: "Эй, мудак!".
Михаил: Ну а внутри творятся просто сущие чудеса! А на самом деле?
Колдунья: Заходи и сам увидишь. Однако, попугай у меня действительно есть. Ну и кое-что я-таки умею.
Михаил: Охотно верю. Вот вы сказали, мне не место здесь. Где "здесь"?
Колдунья: Я и сама не совсем понимаю. Иногда вот скажешь что нибудь и сама не понимаешь, что сказала. И только позже, много позже… Давай не будем об этом.
Михаил: Ловко это вы! Сначала заинтриговали, а потом в кусты.
Колдунья: (с смехом) Издержки профессии. Ты снова на море собрался?
Михаил: Конечно. Куда же еще?
Колдунья: Любишь море?
Михаил: А почему вы не спрашиваете, люблю ли я воздух?
Колдунья: Понятно. А ты знаешь, что море может быть опасным?
Михаил: Знаю, очень хорошо знаю. Оно зовет в себя прозрачной волной и узорами песка на дне, а потом пытается заглотить, забрать в себя коварными течениями, которые могут незаметно, но мощно уволочь к горизонту. Море не допускает шуток, но само любит подшутить и, порой, шутит жестоко.
Колдунья: Я вижу – ты знаешь. Вот также точно и время. Оно тоже может быть жестоко и тоже не любит шуток.
Михаил: Время? При чем тут время?
Колдунья: Может быть и не причем. Не знаю. Хорошего тебе моря.
Михаил: Спасибо. (Колдунья уходит) Время? Почему время?
