Соня: Как интересно: надписи по французски. "Куафюр", "Парфюмерия", "Пляж"… А мы и не замечаем, как много русский язык впитал из французского. Какой интересный город и какие интересные люди. И всюду рестораны, рестораны. Как их много. Наверное, если раз в неделю ходить в другой ресторан, по понадобится небольшая жизнь, чтобы обойти их все.
Михаил: Ты проголодалась?
Соня: Немного.
Михаил: Посмотри. Вон там, у моря, над обрывом, кормят рыбой и морепродуктами. Туда ходят пожилые семейные пары, не забывшие еще, вопреки равинату, вкус креветок.
Михаил: Там и там (показывает) ты найдешь макаронно-соусные итальянские заведения. Могу поклясться, что в каждом из них сидит по крайней мере одна юная парочка. Она уныло уплетает лингвини, а он судорожно нащупывает презерватив в заднем кармане джинсов. А вот и магрибский ресторан. В него ходят семьями, с тещей и незамужней племянницей, занимая сразу целый столик. Еще там можно найти квартирных маклеров совмещающих бизнес с обжорством. Здесь кормят самой средиземноморской пищей, легко узнаваемой от Марракеша до Измира. А какие здесь порции! Наверное они рассчитаны на семейку Гаргантюа.
Соня: А что здесь, в переулке?
Михаил: О, сюда лучше не ходить. Смотри, какие подозрительные личности сидят за столиками. Это очень странное место, оно порождает мысль о цикуте и синильной кислоте. Эти заведения только числятся ресторанами. На самом деле здесь творятся совсем иные дела. Но не будем об этом.
Соня: А этот ресторан, что он предлагает?
Михаил: Здесь находится храм обжорства, ведь это йеменский ресторан. Смотри, здесь все мужчины, все средних лет и все пузатые. Уже на входе, даже не заглядывая в меню, они спрашивают суп из бычьих хвостов.
Соня: Суп из хвоста? Здорово. Но, все же нам не сюда.
Михаил: Может быть тебе понравится в этой кондитерской? Смотри, какие аккуратные старушки и все парами. Как они изящно откусывают от шоколадного пирожного.
Соня: Очень, очень мило. А нельзя ли отведать чего-нибудь не столь официального? Чего-нибудь простого, как пирожок с мясом?
Михаил: Теперь я знаю, чем тебя накормить. Как я заметил, во многих странах есть самое популярное блюдо, которое можно найти везде от столицы до самых до окраин. И в каждой стране оно другое. На Тайване это лапша с говядиной, в Луизиане – гумбо, в Эквадоре – савиче, а в России, пожалуй, беляши. Каждый уважающий себя гражданин такой страны знает единственное место где это блюдо делают лучше всего и для каждого из них это совсем другое место.
Соня: А у вас – гифилтефиш?
Михаил: Нет, у нас это фалафель. Поймай самого отъявленного гурмана из Северного Тель-Авива в его минуту слабости и он признается тебе в любви к фалафелю да еще и укажет заветное местечко.
Соня: (как бы пробует на слух) Фалафель.
Михаил: Мы идем на рынок, в заведение Гади. Такие места у нас не называют ни рестораном, ни закусочной,а просто говорят: "дыра в стене". Это и есть мой фалафель.
Соня: Ура, на рынок!
Михаил: Шалом, Гади.
Гади: Ахалан. Два фалафеля? Соленья?
Михаил: Как всегда.
Соня: Ну, смелее, Соня.
Гади: (обращается к Соне) А ты, похоже, понимаешь толк в фалафеле! Знаешь, ведь это не каждому дано. Даже у нас, сефардов, каждый второй только пыжится, а толком в фалафеле не смыслит. Что же сказать про вас, ашкеназов? Может, один из десяти понимает разницы между храйме и гефилте фиш. Это я шучу, не парься! Но ты, я посмотрю, как будто в Марракеше родилась! Хотя сам я ашкеназов не люблю, а некоторых так и на дух не переношу. Кроме друзей, разумеется. (к Михаилу) Третья! Клянусь мамой! Она третья!
Соня: Вкусно-то как! А что он говорит?
Михаил: Он говорит, что ты третья из русских, кто понимает в фалафеле.
Соня: Ты, наверное, первый.
Михаил: Я второй. Но, вообще-то, он сильно преувеличивает.
Соня: Я вижу. Тут же кругом полно русских.
Михаил: И все же странно. Иностранцам вкус фалафеля поначалу кажется чуждым. Я и сам не сразу смог привыкнуть. А ты…
Соня: Так город меня уже принял?
Михаил: Похоже на то. Ты как будто здесь родилась. Разве ты не видишь?
Соня: Вижу.
