До революции фамилия Славинский была хорошо известна собирателям картин и искусствоведам, ибо увлекался он коллекционированием изящных искусств всерьез и с всепоглощающей страстью. Падкие на золотые украшения чекисты картин не тронули, и Николай Мефодьевич мог похвастаться подлинниками старых мастеров, набросками Александра Иванова к картине "Явление Христа народу", иконами Андрея Рублева, а также имел в коллекции Рембрандта, Рубенса, Рафаэля. Из последних приобретений он особенно гордился Репиным, Шишкиным, Айвазовским, Пикассо. Рассуждать об искусстве вообще и о живописи в частности коллекционер мог часами, все больше увлекаясь что-то доказывая собеседникам, хотя они и не пытались с ним спорить. Точно так же, как предавался рассуждениям об археологии и истории Николай Леонтьевич Белово а Юрий Антонович Перевезенцев - о значении русской литературы в мировой истории. Высоко поднимая фужер с шампанским, и чокаясь с собеседниками, Юрий Антонович с пафосом декламировал стихи Евгения Баратынского:
Я не люблю хвастливые обеды,
Где сто обжор, не ведая беседы,
Жуют и спят. К чему такой содом?
Хотите ли, чтоб ум, воображенье
Привел обед в счастливое броженье,
Чтоб дух играл с играющим вином,
Как знатоки Эллады завещали?
Старайтеся, чтоб гости за столом,
Не менее харит своим числом,
Числа камен у вас не превышали.
Кирилл Петрович Троепольский, четвертый в их компании, не смотря на пропитое лицо, слыл человеком весьма культурным, говорил тихим проникновенным голосом, а на мизинце правой руки носил массивное золотое кольцо. Он виртуозно исполнял на скрипке Моцарта, Штрауса, Грига и любил уговаривать: "Не имей Амати, а умей играти". Скрипка Амати, кстати, у него была. В 1913 году её презентовали Кириллу Петровичу в Петербурге, событие знаменательное, и театр Василия Ильича Дерюгина "Парнас" с большим трудом сумел вместить всю публику из сливок общества, жаждущих услышать звучание скрипки великого мастера в руках выдающегося земляка. Сказать по совести, играть на незнакомом инструменте было несказанно тяжело, Кирилл Петрович выложился полностью, но в грязь лицом не ударил, сумел обуздать норовистый инструмент и сорвал сильнейшие овации. По окончании концерта гримерную маэстро почтил высоким визитом сам губернатор и милостиво осведомился о прелестях нового инструмента. Опустошенный и совершенно вымотанный Кирилл Петрович чувствовал себя выжатым лимоном, судорожно допивал вторую бутылку шампанского, преподнесенную публикой замечательному музыканту вместо цветов. На вопрос вельможного гостя ответил дерзко и неучтиво: "Она похожа на необъезженную лошадь!" Такому сравнению губернатор неожиданно обрадовался до чрезвычайности, ибо единственное, что его интересовало в жизни - это скаковые лошади, в общем, с ответом маэстро угадал.
