Эти представители Новоелизаветинской интеллигенции очень любили посидеть на втором этаже роскошного ресторана "Каир" Петра Сидоровича Чеводаева, побеседовать об изящном под рюмочку изысканнейшего вина и творения французской кулинарии мсье Донадье. Ресторатору они служили замечательной рекламой для привлечения почтенной публики, их разговоры изрядно занимали посетителей, чувствовавших себя прикоснувшимися к высокому и прелестному, поэтому Петр Сидорович брал с них плату весьма скромную, даже, скорее, символическую. Он сам, ценивший все изящное, с величайшим удовольствием подсаживался к представителям культуры, выпивал немного портвейна, с тоскливым восторгом вспоминал о днях былых и ностальгировал по ушедшему. Среди новоелизаветинских трактирщиков Петр Сидорович Чеводаев слыл большим чудаком: он платил работникам жалование. Это было странно и весьма непривычно, обычно половые отдавали хозяину за место определенную сумму, да еще процент с чаевых, и это считалось нормальным повсеместно. Но Петр Сидорович полагал, что любой труд должен оплачиваться по справедливости; поэтому, когда в городе воцарилась Советская власть, и вчерашние половые, буфетчики, мальчики на побегушках и прочие поломойки вдруг сделались гегемоном, победившим пролетариатом и хозяевами жизни, Петр Сидорович, по странности, не попал в категорию кровососов и эксплуататоров, избежал обысков, реквизиций и прочих революционных прелестей, и продолжал трудиться, как и прежде. Мало того, на фоне всеобщих гонений, он расширил трактир, превратив его в ресторан, прибрал к рукам второй этаж, открыл там превосходнейший бильярдный зал, игровые комнаты, где можно с превеликим удовольствием пометать карты и небольшую гостиницу, нумеров на двадцать. Представителей победившей революции угощал великолепнейшими обедами совершенно даром, что мало способствовало его популярности среди отрицательно настроенной к большевикам части населения. И после освобождения Новоелизаветинска от красных, Чеводаев оказался в немилости и сделался опальным. Ну, согласитесь, это же просто неприлично, когда тот же Прокофий Иванович Лазарев повсеместно трубит о зверствах ЧК, а Петр Сидорович Чеводаев заявляет во всеуслышание: "Чека? Как же-с, припоминаю, приходилось встречаться, не раз захаживали ко мне господа в кожаных куртках да при маузерах, обедали-с. Ничего не скажу плохого - вполне приличные люди". Это, мягко говоря, само по себе было слегка крамольно, а на деле сильно отдавало пособничеством красным и большевистской агитацией. Неудивительно, что бывшие товарищи и собратья отреагировали соответствующим образом: сообщили в контрразведку.
- Это грабеж! Меня ЧК разыскивает, а он их обедами-завтраками потчует! - громко выказывал недовольство Лазарев. Петр Петрович Никольский лично занялся этим делом, посетил ресторацию Чеводаева и с удовольствием оценил бульдожью хватку и ум бывшего трактирщика. Разорённым реквизициями и экспроприациями коллегам Петра Сидоровича приходилось ныне начинать дело заново, практически, с нуля, а у Чеводаева появилась большая эстрада с "венгерским" оркестром, прикупленный за бесценок парижский повар мсье Донадье, славящийся своими изысканными паштетами, накрахмаленный, в белом колпаке толстый лысый добряк с огромными гренадерскими усами и неизменно приклеенной улыбкой, а также небольшая собственная кондитерская. Петр Петрович отведал ракового супа с расстегаями, нежнейшей парной телятины под коньячок, закусил поросенком с хреном, все это, естественно, за счёт заведения, покатал шары на бильярде, блаженно улыбнулся и слегка пожурил Чеводаева.
- Все у Вас хорошо и правильно, Петр Сидорович, но не нужно так сильно увлекаться демократией и народоволием. Если, не приведи Господи, вдруг случится, что у вас здесь бывают большевики - обещаю Вам крупные неприятности! Очень крупные, смею Вас уверить. Не пугаю, предупреждаю.
- Я вне политики, я всего лишь коммерсант! - ответствовал Петр Сидорович. - Я, знаете ли, Петр Петрович, люблю людям удовольствие доставлять. Имею такую слабость.
Петр Петрович весело погрозил изящным указующим перстом.
- Ну, положим, удовольствия я ваши вполне понимаю. Окажете человеку удовольствие на лишние 10 копеек, клиентуру переманите, а барыш в сотни рублей выйдет с этих-то копеек. Ладно, Петр Сидорович, удовольствуйте себе на здоровье, но помните мои слова: большевиков и коммунистов в шею! Навет на Вас лежит у меня в столе, и если дать бумаге ход...- Петр Петрович недоговорил, многозначительно посмотрев в переносицу Чеводаеву, с удовлетворением отметил, как смутился ресторатор.
