- Боялся, Мария Кирилловна, еще как боялся, - Северианов открыто улыбнулся хозяйке. - Больше всего боялся за госпожу Веломанскую и Жоржа, за то, чтобы им малейшего вреда не причинили. Потому действовать надо было решительно и жестко. Остальное: страх, волнение, переживания - в данном случае роли не играли, только расчет и умение. Сноровка, то есть. У меня было два нагана и карманный дамский браунинг, вполне достаточно. Ответный огонь преступники открыть не успели, в результате Настя и Жорж - перед вами, к большому счастью, целые и невредимые.
Юрий Антонович Перевезенцев с пристальным вниманием рассматривал Северианова.
- Что ж, скромность всегда была достоинством и украшением русского офицера! - сказала Ольга Петровна. Получилось весьма пафосно и напыщенно, госпожа Лауди вовсе не желала подобного эффекта, потому, возможно впервые в жизни, испытала некое смятение и даже смущение. Она по-новому, внимательно рассматривала Северианова, он даже чем-то напомнил её первую любовь, за которую она едва не выскочила замуж, и это нечаянное воспоминание смутило Ольгу Петровну ещё пуще. Она хотела добавить ещё что-то, но неожиданно для себя самой промолчала.
- Испугалась я, господа, - пришла на помощь Северианову Настя. - Испугалась - мягко сказано, такой ужас пришлось пережить - словами не выразить. Представьте, уже с жизнью попрощалась, уже готовилась к мучениям, к смерти, вдруг грохот, стрельба, кровь! Мёртвые бандиты кругом...
- Жуть! - кивнула Мария Кирилловна. - Как Вы пережили подобное, Настя, я даже представить подобного не в состоянии.
На грозного прапорщика Белоносова было жалко смотреть: больше всего Жорж мечтал сейчас убраться куда-нибудь подальше из этого уютного мирка, провалиться сквозь землю, исчезнуть, мгновенно перенеслись в свою уютную клетушку в архиве. Хотя его никто не только ни в чем не упрекал, наоборот, им восхищались! И от этого восхищения, от нелогичности ситуации Жоржу становилось невыносимо стыдно.
Армянский князь с его волшебного вкуса хашламой был несправедливо забыт. Мнение общества разделилось. Например, Сергей Сергеевич Мараев восторга Марии Кирилловны не разделял: сам он во время охоты поражал белку в глаз, а уж уток дробью и вовсе бил лучше всех в губернии, так что, случись ему оказаться на месте Северианова, справился бы не менее проворно, даже лучше этого ничтожного штабс-капитана, эка невидаль расстрелять в упор каких-то бандитов. Захар Захарович Полозков также считал поступок Северианова чем-то обыденным, а Пармен Макарович Викентьев вообще никак не реагировал, его больше интересовал остаток вина в стоящей напротив бутылке, а также разница между красным и белым, между сухим и полусладким. Истина, как говорится, в вине, а вовсе не в пальбе из револьверов. Все это блажь, глупость и суета, жизнь так коротка, нужно успеть предаться удовольствиям, кои заключаются на дне бокала, а вовсе не в патронных каморах.
Петр Петрович Никольский не преминул воздать похвалу своему офицеру:
- Господин Северианов, вообще, герой! Недавно вернулся из тыла красных, там попал в засаду ЧК, чудом вырвался.
- Ого! - заинтересовался Юрий Антонович. Он аккуратно расправил складки брюк, выставив напоказ новенькие, с иголочки туфли кукурузного цвета на высоком каблуке и щегольские носки. - Весьма интересно. Соблаговолите поведать сию историю, Николай Васильевич. И желательно поподробнее, уж больно любопытно, а не так как Вы: пришёл, увидел, победил... Право слово, скучно.
Северианов безразлично пожал плечами.
- Веселого было мало. Действительно, пришёл, увидел и... ушёл. Вернее, убежал, если уж быть до конца точным.
- Николай Васильевич! - Мария Кирилловна смотрела умоляюще. - Ну, так же нельзя. Мы чрезвычайно редко видим настоящих мужчин, героев, богатырей, можно сказать, нам жутко завлекательно, любопытно, мы сгораем от интереса, места не находим, а Вы... Уж потрудитесь рассказать все подробно, умоляю Вас. Со своей стороны обещаю лишнюю чашку чая и блинов с медом, сколь душе угодно будет. Не томите. Мы люди простые, героизму не обученные.
Столь откровенно-пристальный интерес к давней истории вызывал сомнения, даже тревогу, Северианов задумчиво осмотрел не обученных героизму людей, вздохнул и рассказ свой начал исключительно для Марии Кирилловны, ибо дальнейшее отмалчивание грозило перейти из разряда скромности и невозмутимости в категорию невежливого отношения к хозяйке.
- Боюсь все-таки показаться банальным, но повторюсь: ничего героического не произошло тогда. Послали меня в тыл к большевикам, явку, то есть место конспиративной встречи дали надежную. Хозяин квартиры назвал пароль, все верно, сомнений не вызывает...
