Мария Кирилловна, смешно закусив от чрезвычайно животрепещущего плотоядного интереса нижнюю губу и сделавшись похожей на круглую любопытную замочную скважину, подалась к Северианову, вероятно ожидая услышать занимательнейшую по своей загадочности и авантюрности повесть. Что-то из сочинений сэра Артура Конан Дойла, либо Эдгара Алана По. Обещанная чашка чаю, тарелка с блинами и блюдце с вареньем из крыжовника, словно сами собой оказались перед штабс-капитаном, а прочие участники обсуждения с липким тягучим интересом заглядывали в глаза, хотя Северианов их вожделенного любопытства не замечал.
- Ничего примечательного в этой истории, говоря по совести, нет. Стечение обстоятельств, несоответствие характеров и компетенции, Мария Кирилловна, не более. Разве что, немного наблюдательности. Вот и все, собственно. Итак, представьте себе, что входите Вы в квартиру совершенно неизвестного человека, которого в первый раз в жизни видеть изволите. Человек этот, Вашему появлению вроде бы, рад, он Вас ожидал и всецело готовился к встрече. Пароль-отзыв знает безукоризненно, но Вы понимаете вдруг, что квартира не его, он здесь такой же гость, как и Вы, только неуклюже пытается скрыть это, чем, согласитесь, вызывает некоторое подозрение.
- А с чего Вы решили, что он не хозяин квартиры? - подал голос господин Нелюдов, однако, Северианов его вопрос проигнорировал, и Марии Кирилловне пришлось повторить его.
- Да, Николай Васильевич, как Вы это поняли?
Северианов не спеша положил в чашку два куска колотого сахара и степенно начал размешивать. Пауза затягивалась и по длительности становилась театральной, гости, опасаясь излишне пошевелиться, придвинулись ещё ближе.
- Это понимаешь как-то само по себе, Мария Кирилловна. Трудно объяснить, но я попытаюсь.
- Да уж, сделайте такое одолжение! - снова вступил в разговор господин Нелюдов. Северианов доброжелательно посмотрел на него и улыбнулся.
- Мария Кирилловна, окажите мне услугу, налейте уважаемому Порфирию Алексеевичу чаю.
- Чаю? Зачем? - Северианов не ответил, и хозяйка застолья, невольно подчиняясь, плеснула из чайника заварки, поднесла чашечку к самовару. Бурлящим водопадом заструился кипяток.
- Вы, Мария Кирилловна держите чашку в правой руке, а краник поворачиваете левой. Почему?
Мария Кирилловна растерялась.
- Не знаю, Николай Васильевич, не задумывалась. Это важно?
- Как знать, как знать, - улыбнулся Северианов. - Окажите ещё одну любезность, попробуйте наоборот: держать чашку в левой руке, а краник открыть левой.
Мария Кирилловна попробовала. Получилось не очень, но она справилась.
- Неудобно.
- Совершенно верно, неудобно. Однако, если бы Вы были левшой, то Вам, напротив, было бы весьма удобно наливать чай именно таким образом. Хозяин явочной квартиры во время разговора то и дело поглаживал, подкручивал усы, словно проверял, строго ли вертикально смотрят их кончики. Левой рукой! Подсознательно. Более того, на тыльной стороне ладони были видны следы чернил, так бывает, когда человек пишет левой рукой, одновременно задевая написанное. И дверь он открывал также левой рукой. Однако письменный стол стоял таким образом, что свет из окна падал с левой стороны, что более свойственно для правшей. Однако письменные приборы располагались таким порядком, что делалось ясно: за столом работал левша. Пресс-бювар, перо, чернильница находились слева от стопки листов, а не справа. То есть, стол переставлять не посчитали важным, лишь принадлежности переложили. Свет, конечно, неудобно падает, ну да нам тут недолго работать, потерпим. Итак, человек, встретивший меня - не хозяин квартиры, он здесь недавно и не на длительное время. Этому существовало вполне уважительное объяснение: господин представился двоюродным братом хозяина. Проживает, мол, здесь, пока хозяин в отъезде. Правдоподобно? Вполне, причины для сомнений вроде бы отсутствовать должны. Вроде бы...
- Вам что-то не понравилось?
