Петр Петрович замолчал, выдерживая необходимую паузу, не спеша налил себе вина, со вкусом отхлебнул изрядный глоток. Все затаили дыхание, предвосхищая занимательную историю.
- В прошлый раз Вы, дражайшая Мария Кирилловна, выразили глубокое участие в судьбе Настеньки, что, кстати, свидетельствует о вашем отзывчивом сердце и заботливой душе, и поручили госпожу Веломанскую моим заботам.
Мария Кирилловна готовно закивала, подтверждая истину сказанного подполковником.
- Так вот, - продолжал Петр Петрович. - В своих поисках Настя много преуспела, в результате опаснейшая преступная группа прекратила своё существование. - Петр Петрович неспешно допил вино, томя собравшихся недосказанностью, как хороший актёр. - А за сим я умолкаю и передаю слово героям недавней эскапады. Настю вы все знаете, теперь попрошу любить и жаловать остальных героев происшедшей драмы, моих лихих сотрудников: Георгия Антониновича Белоносова и Николая Васильевича Северианова...
Лихой сотрудник контрразведки Жорж Белоносов покраснел так, что казалось, готов воспламениться, Северианов же и бровью не повёл, продолжая со вкусом маленькими глотками пить чай, словно к нему вышесказанное вовсе не относилось. Со слов Петра Петровича выходило, что главные заслуги в ликвидации банды Топчина принадлежат Марии Кирилловне, самому подполковнику, Насте Веломанской и Жоржу. Он же Северианов, всего лишь оказывал незначительную помощь главным действующим лицам, в принципе, и без него бы обошлись. Как ни странно, но подобная постановка вопроса Северианова вполне устраивала.
- Вы нашли жениха, Настенька? - с материнским участием спросила Мария Кирилловна, накладывая в тарелку блины и наполняя кипятком очередную чашку.
- Увы, Мария Кирилловна, пока нет. Петр Петрович был чрезвычайно любезен, помогал мне всем, чем возможно. Жорж вообще выше всяких похвал. Я уверена, что с их помощью я, наконец, найду Викт
Настя замолчала, добавить было нечего, взоры присутствующих обратились к Северианову, но штабс-капитан не торопил события, словно интересовали его только крепость и аромат чая, да сладость варенья из крыжовника. Собравшиеся жаждали рассказа, интересной истории, приключений, описания подвигов. Жорж, к сожалению, не смел раскрыть рта, смущенный до неприличия, а Настя не могла в полной мере утолить любопытства публики. Говорить должен был не проявлявший активности Северианов, ибо хорошо смазанный, с полным магазином кургузый кулацкий обрез более пригоден для дела, чем его декоративное окружение: изящно-красивые, с инкрустированными затейливой резьбой рукоятками, с вкраплением драгоценных камней, но незаряженные и небоевые пистолеты и револьверы, годные лишь для украшения. Театрально-драматическая пауза, грозила затянуться до неприличия, и Петру Петровичу волей-неволей пришлось просить подчиненного рассказать о минувших событиях. Северианов облизнул ложечку, тщательно промокнул губы салфеткой и небрежно откинулся на спинку плетеного кресла.
- Увы, господа, в сущности, ничего особенного не произошло. Как совершенно справедливо отметил Пётр Петрович, все, что имело место, является повседневной и совершенно обыденной деятельностью контрразведки. Ничего героического, ничего сверхъестественного. Я вел наблюдение за бывшим особняком покойного ныне графа Одинцова в Гусилище. Увидел, как преступники выводят из коляски пленников: мужчину и женщину. В мужчине я опознал прапорщика Белоносова, после чего принял решение освободить узников. Вот, собственно, и все: в случившемся огневом контакте бандиты были уничтожены. Никакого подвига, обычная работа.
Северианов замолчал, давая понять, что рассказ окончен, больше добавить к сказанному нечего. Вновь повисла пауза, после чего собравшаяся публика взорвалась возмущенным негодованием: ожидания чудесного приключения не оправдались, вместо душещипательного трагизма им выдали набор банальных фраз. Нет, так не пойдёт: гости требовали подробностей, деталей; требовали драмы, слез, переживаний, душевных метаний. Что такое, чёрт возьми, в конце концов, надо уважать собравшихся.
- И сколько было преступников? - спросил Иван Иванович Краснокутский, пытаясь продырявить взглядом китель Северианова в районе диафрагмы.
- Десять человек.
- И Вы не испугались? - Мария Кирилловна спрашивала с трепетным ужасом, в её понятии даже двое бандитов являлись неисчислимой угрозой, что уж тут говорить о целом десятке.
