— Не знаю, — с сомнением ответил Эрик. — Не замечал я тревоги в лицах людей на улице. Они выглядят вполне самодостаточными изо дня в день.
— Они скрывают эту тревогу за повседневными заботами, отодвигают её в уголок сознания, но она от этого никуда не девается. Уж поверь мне, я знаю… Камила не моя родная бабушка. Она взяла меня к себе маленькой девочкой без рода и имени. Она думает, я этого не помню, ведь когда меня бросили в лесу, я даже ходить ещё не умела. Но я помню: и корзину для цветов, в которой я лежала, и белые лилии, лежавшие на мне, и их аромат. Видимо, поэтому она меня Лили и назвала. Не подумай, я считаю её своей настоящей бабушкой, но я не могу пойти по её стопам, сколько бы ни пыталась. Я подалась в пастушки, чтобы совсем у неё на шее не сидеть, но это всё не то, а что «то» я не знаю… Извини, я не хотела жаловаться…
— Это не жалоба, — погладил её по руке Эрик. — Я же сам спросил. Зато теперь я понял, что заблуждался. А про белые лилии… У этих цветов есть много разных значений. Они символизируют и красоту, изящество, роскошь; и доброту, милосердие; и возрождение, духовное раскрытие; и чистоту, невинность. Да, их часто приносят на похороны, но что, если тебя оставили не для того, чтобы похоронить, а для того, чтобы дать новую жизнь? Чистую, непорочную, среди доброты и милосердия… Может, они хотели намекнуть, что лишают тебя роскоши ради чего-то более важного, а может, и наоборот: желали, чтобы ты жила в роскоши. Я думаю, что если бы тебя хотели просто бросить, то лилий бы рядом не было. Это не те цветы, что можно нарвать в лесу или на лугу. Если бы при тебе оставили медальон, кольцо или ещё что-то, то я бы попытался найти чей он.
— При мне был медальон! — воскликнула Лили.
— И где он сейчас? — обернулся к ней Эрик.
— Дома… Я его всегда ненавидела, но выбросить рука не поднималась… Он всё же из серебра… Оставляла на чёрный день, если срочно нужны будут деньги.
— А нём есть какая-то надпись или эмблема? — заинтересовано спросил Эрик.
— Смутно помню… — задумалась Лили. — Точно не лилия, но, по-моему, или бабочка, или стрекоза.
Эрик быстро залез в карман куртки и достал небольшой серебряный медальон на коротком кожаном шнурке и протянул его ей.
— Такая стрекоза? — взволнованно спросил он.
— Вроде похожа, — неуверенно ответила девушка.
— Идём проверять! — вскочил он и протянул её за собой, призывая подняться следом. — Если такая же, то мы легко найдём, кто ты и откуда ты.
— Ты серьёзно⁈ — опешила Лили.
— Идём! Я не люблю рассуждать о пустых предположениях. Сначала надо добыть доказательства.
Лили тут же встала, и они быстро вышли за дверь.
У «Северного клевера» они были менее чем через десять минут. Не обращая внимание на удивленные взгляды бабушки и посетителей, Эрик, не останавливаясь, прошёл лавку насквозь, ведя за руку еле поспевающую за ним Лили. Но у двери её комнаты всё же остановился и позволил девушке зайти первой.
— Я тебя тут… — начал было он, но его перебили.
— Заходи и закрой дверь, — тихо, но требовательно приказала Лили.
Эрик зашёл и закрыл за собой дверь, но так и остался стоять рядом с ней.
— Нашла! — воскликнула Лили, порывшись в верхнем ящике комода.
— Вот! — она вернулась к нему с небольшим серебряным овальным медальоном с эмблемой стрекозы, летящей, расправив крылья.
— Оно… — опешил Эрик. — Надо же… Вот это да… Такое совпадение.
— Это значит, что мы родственники? — грустно спросила Лили.
Её вывод удивил его ещё больше, чем наличие у неё медальона Ордена Ниев, и он снова рассмеялся, но тут же взял себя в руки.
— Нет! Что ты! — быстро сказал он, всё ещё посмеиваясь, чтобы успокоить чуть ли не расплакавшуюся девушку, а потом выдохнул и серьёзно добавил: — Это медальон Ордена Ниев! Значит, кто-то из твоих родителей был членом Ордена. Если они ещё живы, мы найдем их через Орден. Если нет, то мы поднимем все списки пропавших без вести или погибших членов и тоже попытаемся их найти. А даже если не найдём, то членство в Ордене пожизненное и передается по наследству, а значит, ты уже член Ордена! У тебя есть прошлое, твоё «откуда», а значит, и «куда» — в Эвенну, Эренск. С ума сойти! Нам с тобой изначально было по пути: нам обоим надо домой — в мой и твой дом, в Эренск…
У Лили снова начали подкашиваться ноги…
— Стой! Только без обмороков, ладно? А то твоя бабушка меня съест. Дыши… глубоко дыши… Вдох… Выдох…
Эрик быстро подхватил Лили, которая уже передумала плакать, но решила побледнеть, и, усевшись на её кровать, посадил девушку себе на колени, прижимая её голову к себе и повторяя: «Вдох… Выдох…»
Сознание Лили на этот раз не потеряла, но безудержно расплакалась, крепко сжимая медальном а руке.
«Мне кажется, всё наоборот, — подумал Эрик, нежно поглаживая девушку по голове, — ты — мой подарок, а я — твоя удача. Хотя в целом ничего не поменялось: мы так и остаёмся „удачным подарком“».
