— Мы вернулись на поляну возле рощи и закружили над ней. Сначала я никого не могла разглядеть, но потом грифон резко полетел вниз, и мы приземлились у Леона. Он лежал весь в крови, лицом вниз и не шевелился. Грифон его обнюхал и отошёл в сторону. Я подумала, что он мёртв! — Ванесса сорвалась на истерический крик, — Мёртв!!! Понимаете, мёртв!!!
— Ш-ш-ш, — ещё крепче её обняла Кэти, поглаживая по голове. — Он жив, всё хорошо, всё хорошо…
«Какое, к чёрту, хорошо⁈» — мысленно заорала на неё Ванесса, и её затрясло от ярости, но все расценили это иначе — как страх.
Вильгельм поднёс ей чай и успокаивающе проговорил:
— Держи. Пей маленькими глотками, полегчает.
«Мне не полегчает, пока я не доберусь до Остина», — мысленно ответила она ему и взяла чашку трясущимися руками, чуть всё не расплескав. Кэти придержала чашку.
Ванесса отхлебнула чаю, облегчения не почувствовала и продолжила:
— Грифон улегся зализывать свои раны, а я кое-как с него спрыгнула и побежала к Леону. Еле перевернула его на спину. И что я увидела! — Ванесса снова сорвалась на крик: — У него было перерезано горло!!! Горло!!! И из него продолжала сочиться кровь!!!
Ванесса почувствовала, как Кэти напряглась.
— И как он выжил? — спокойно спросил Вильгельм.
— Я ему закрыла рану коркой льда, — с широко раскрытыми от ужаса глазами проговорила Ванесса. — И другие на руке тоже. Я пыталась его разбудить, но он не просыпался. Я всё боялась, что он вот-вот станет холодным, но он оставался тёплым, и мне всё казалось, что дышал. Через два часа он очнулся, но не успела я обрадоваться, как он снова потерял сознание. Когда очнулся грифон, то подошёл и начал вылизывать Леона. Леон снова пришёл в себя, но ненадолго. Потом грифон перестал его вылизывать, и я заметила, что рана на шее затянулась, но в сознание Леон пришёл только утром. И тут же на нас снова напали! Четверо на грифонах! Мы еле успели удрать!!!
— Значит, Леон тебя защищал до последнего, — задумчиво проговорил Вильгельм, — и мы можем ему доверять.
«Что значит „значит“⁈ Конечно, можем!!! Или это ты его так проверял⁈» — снова возмутилась Ванесса, но вслух лишь жалобно произнесла:
— А он может в Башне остаться? Я за него боюсь… Вдруг на него нападут на постоялом дворе? Он может пожить у меня. У меня есть вторая кровать, и я буду следить, чтобы он не ходил, куда я ему нельзя. Можно? Прошу…
— Нет, — сказал, как отрезал Вильгельм. — Никто его не тронет. Он сын соседского графа, да и может сам за себя постоять. В Башне Тренировок дозволено жить только магам, а он не маг, насколько я понял.
«Ах так! Мой друг чуть не умер, а вам жалко его взять под защиту из-за ваших дрянных правил⁈ Я вам это ещё припомню!!!»
Ванесса поникла головой, а Вильгельм обратился к Кэти:
— Прошу, принеси им что-нибудь поесть, а я сейчас схожу за Леоном.
— Хорошо, — ответила ему Кэти и обратилась к Ванессе. — Я быстро, подождёшь меня чуть-чуть.
Ванесса удручённо кивнула.
Кэти с Вильгельмом ушли, а она задумалась: «Вряд ли они меня теперь выпустят на прогулки, да и Леона могут ко мне больше не пустят. Значит, мне надо переговорить с ним сегодня наедине. Но какой план ему предложить, я не знаю… Могу лишь предупредить про Кэти и Вильгельма, чтобы уж слишком им не доверял. Так, с этим понятно. А с Остином? С ним я завтра буду разбираться, когда немного восстановлю свою магию».
Первыми вернулись Вильгельм с Леоном, и Леон возмутился прямо с порога, увидев удрученную Ванессу.
— Что вы с ней опять сделали? — наехал он на Вильгельма. — Почему она снова дрожит от страха? Вы что, пытали её⁈
— Никого мы не пытали, — вздохнул Вильгельм. — Садись за стол и пей свой чай. И ты, Снежка, тоже. Сейчас Кэти придёт и еды вам принесёт. Все разговоры после.
Ванесса встала с дивана, подошла к Леону, схватила его за рукав и потащила к небольшому квадратному столу у кровати, рядом с которым как раз было два стула. Они расселись друг напротив друга. Леон взял её за руку, и они так молча и просидели до прихода Кэти. Ванесса смотрела в стол и лишь изредка поглядывала на руку Леона. Только сейчас она заметила, что она вся испещрена небольшими старыми шрамами.
«А раньше их не было, — грустно подумала она. — Может, за те полгода, что его не было, и ему приходилось несладко, а я зря на него обижалась? Я больше не буду на тебя обижаться, Леон. Прости меня. И просить ничего не буду, а то видишь, как всё обернулось по моей глупости…»
Кэти пришла через десять минут с двумя плетёными корзинами еды. В корзине побольше были глиняные горшочки и пиалы с едой, сложенные в три яруса и переложенные деревянными дощечками. Во второй — нарезанный хлеб и пирожки.
Когда перед Ванессой поставили глиняный горшочек с чем-то дымящимся и протянули ложку, она нехотя высвободила свою руку из-под руки Леона и принялась есть, не особо различая ни вкуса, ни запаха. Вся буря эмоций её уже покинула, и осталась лишь апатия.
Когда Ванесса не смогла уже больше есть, она отодвинула очередную тарелку и встала из-за стола с грациозностью графини Ронетты.
