Пусть к ним за эти три дня никто и не лез, но расслабляться они себе не позволяли. Все наземные и подземные входы и выходы в усадьбу, а также въездные ворота были под круглосуточной охраной. Кроме этого, по всему внутреннему парку и вдоль окружающей его стены ходили патрули.
Со стороны могло показаться, что они уж слишком перестраховываются, так как люди Дэмиса вряд ли были затеяли что-то сами по себе, не зная, на каком свете их главарь. Но в графстве было достаточно личностей, которые готовы были воспользоваться любой неразберихой, чтобы нажиться на ней тем или иным способом. Проще было уберечься от этого сейчас, чем разгребать последствия потом. Тем более, что никто из окопавшихся в усадьбе не хотел ещё больше ухудшать и так уже подмоченную репутацию графства Ронетт.
«Сегодня к нам должно прибыть подкрепление, — думал Эрнест, вглядываясь в небо над Рэйнвестом перед ним. — И не важно, что это будет всего десять почтовых грифонов и один боевой. Любой грифон становится боевым, если ему угрожает опасность, и будет драться насмерть. Да и никто не знает, что Леон не обучен боям на грифонах, а значит, желающих устроить налёт малыми силами это всё же должно отпугнуть. А все остальные сейчас затаились и внимательно наблюдают за происходящим, решая, на чьей им теперь быть стороне».
Леон прилетел через час в составе группы из одиннадцати грифонов. Его боевой грифон тут же улёгся на газон недалеко у парадного входа, а остальные рассредоточились по всему парку. Их наездников поселили в усадьбе, обещая полную защиту в случае нападения, а сами грифоны перешли под командование грифона Леона. Свою охрану Леон передал в полном составе под командование Рика.
Со слугами Рик с Эрнестом разобрались ещё вчера, после того, как Элизар восстановил Эрнесту глаза. Им очень повезло, что у Дэмиса оказались больше запасы воды из Каанно-Таны и прочих магических эликсиров, и они смогли в кратчайшие сроки откачать магию Элизара до более-менее вменяемого состояния.
А вот слугам повезло меньше: из трёх десятков человек осталось всего четверо, остальных казнили. Не пощадили и лекаря, несмотря на то, что он бы очень пригодился при возможной осаде. Эрнест, как и обещал, вычистил всех, кто хоть как-то был причастен к насилию над графиней, пощадив лишь одного, кто все эти годы поил её магической водой. Ему запретили попадаться графине на глаза, а после снятия осадного положения решили пристроить на работу в другом месте. Эрнест не мог на него поднять руку, зная, что и сам был в таком же подневольном положении совсем недавно.
Эрнест стоял на посту, а на душе у него был спокойно. Несмотря на то, что им могла угрожать любая опасность в любое мгновение, ему было спокойно, как человеку, который, наконец, занял своё место в жизни. Он и занял такое место — место на службе у графини, наследницы того, кому он присягал на верность много лет назад. Тогда для него это были не пустые слова — он присягал всем сердцем, верил в каждое произнесённое слово и подписывался жизнью под ними.
Когда Эрнест всё это потерял со смертью графа Ронетта, он долго не мог прийти в себя, но потом всё же смирился с обретенной пустотой. Смирился, но не сдался — пошёл на службу к врагу, чтобы быть ближе к той, за жизнь которой себя теперь считал в ответе. Чтобы быть рядом и не упустить возможность для перемен. С решением не прогадал и возможность не упустил, но и теперь, когда могло показаться, что отныне всё должно быть хорошо, он не позволял себе наивно расслабиться и пытался рассчитать возможные варианты развития событий.
Самым опасным и непредсказуемым из прогнозируемых им событий он считал охоту на графиню Ронетту, как на символ смены власти в графстве. Об этом он и решил поговорить с Леоном, как только он сдал пост, завершив смену.
Леон нашёлся на кухне, где за обе щеки уплетал поздний завтрак.
— Я бы хотел с тобой поговорить, когда ты доешь, — сказал Эрнест.
— Без проблем, — ответил Леон, на мгновение оторвавшись от еды. — О чём?
— О Снежке.
Леон подавился водой из стакана и долго кашлял.
— Что, почуял неладное? — усмехнулся Эрнест.
— Ага, — откашлявшись, ответил Леон и посмотрел в свою полупустую тарелку с жареными овощами с мясом. — Что-то у меня аппетит пропал. Ладно, идём. Потом доем.
Леон вышел из-за стола, предупредив, чтобы его еду не убирали, и пошёл на второй этаж в свои покои. Зайдя к себе, он первым делом убедился, что Снежки нигде нет, и только потом закрыл за ними с Эрнестом дверь на замок, чтобы их никто не беспокоил.
— Что опять стряслось? — спросил Леон, усаживаясь в одно из кресел в гостиной и жестом приглашая Эрнеста присесть в кресло напротив.
