Леон разделся до пояса, стянул сапоги и, побросав всё на пол, вернулся в спальню. Он растянулся на кровати звёздочкой и понял, что ему всё же немного полегчало. По крайней мере, пропало чувство, что отсюда необходимо срочно валить без оглядки, пока эта неподъемная гора его новых обязанностей окончательно его не раздавила, как беспечного жука, попавшего под сапог равнодушного прохожего.
В дверь постучали.
«Блин, Ванесса! Оставь меня в покое хоть сегодня!!! Убирайся!!! Иначе я за себя не ручаюсь!!!»
Леон закрыл уши, но различил повторившийся стук.
«Что ты ещё от меня снова хочешь?!! Я тебе выдал всё, что мог: и грифона, и способ избавиться от Дэмиса, и семь лет своей жизни, и новый безопасный дом!!! Пощади меня, твою ж мать!!! Отстань от меня хоть на вечер!!! Один вечер!!! Что, так сложно?!!»
— Леон, можно тебя на пару слов? — услышал он столь ненавистный ему сейчас голос и взорвался…
«Сама напросилась. Хочешь играть по-взрослому? Получай».
Он встал с кровати и быстрым шагом пошёл к двери. Отомкнул и резко открыл её, грубо схватил Ванессу на руку, втащил в комнату и, хлопнув дверью, снова закрыл её на замок. Ванессу он потащил за собой в спальню и, бросив её на кровать, залез сверху, упёршись на прямые руки и одно колено.
— Ты думаешь, я идиот, Ванесса? — начал холодно говорить он, глядя в её перепуганное лицо. — Ты думаешь, я не вижу, что я тебе нравлюсь и ты ищешь любой повод меня обнять, поцеловать или прижаться грудью. Я тебя просил не лезть на меня. Не раз просил. Да, ты красивая. Но тебе одиннадцать, твою ж мать! Что мне прикажешь с тобой делать? Семь лет за ручку ходить? Или что? Ты припёрлась ночью в мою спальню в одной ночной рубашке, зачем? На что ты напрашиваешься? — Леон нагнулся к её уху и зло прошептал: — Чтобы я изнасиловал маленькую девочку или как?
— Почему бы и нет? — услышал он уж слишком спокойный и равнодушный голос и замер.
Ванесса дотронулась до его лица кончиками пальцев, которые были холодные как лёд. Леон вздрогнул, начиная приходить в себя и осознавать, что он только что сорвался и поступил, мягко говоря, не очень красиво… Но следующие слова Ванессы повергли его в ужас.
— Как говорил тот мужик, что пытался изнасиловать меня, правда, не смог… — она злорадно улыбнулась и погладила рукой Леона по щеке — он почувствовал обжигающий холод, а на неё посыпались мелкие кристаллы льда. Ванесса убрала руку с его щеки — та мгновенно оттаяла — и обняла Леона, теперь уже касаясь тёплыми руками его обнаженной спины.
— Пока мы все играли в поимку Дэмиса, — продолжала она свой недетский рассказ: — «Сиськи уже выросли — и ладно». Да и детей я уже могу иметь. Уж лучше меня изнасилует тот, кто мне нравится, чем какая-то тварь, что избивала меня плетью, а потом решила, что ему этого мало, и наставила своё… мне в лицо. Да и какое это насилие, Леончик? Ты ж мне даже колечко подарил. Я всё равно уже твоя. Делай что хочешь. Мне всё равно. Я никому ничего не скажу, пока мне восемнадцать не исполнится. Никто ничего и не заметит, Леончик. Никогда не замечал, не заметит и впредь. Зато я не буду одна. Не велика цена.
Леон кое-как распрямился на одеревеневших руках и посмотрел на Ванессу. На её лице замерла странная улыбка, а в глазах плясали огоньки безумия. Ему показалось, что она сейчас истерически рассмеётся и забьется в припадке, но вместо этого она со спокойным равнодушием начала расстегивать пуговки на своей ночной рубашке.
«Что же я наделал⁈ — неподдельно испугался Леон, и это отразилось на его лице. — Я доломал её… Она сошла с ума… Что же мне теперь делать… Что мне делать⁈»
— Что ж ты испугался, Леончик? — равнодушно продолжала Ванесса. — Или у тебя девушек не было? Не знаешь, как это делается? Не переживай, я думаю, мы справимся.
Пуговки на её ночной рубашке закончились, и она потянулась рукой к его обнаженной груди. Леон отпрянул от неё как от огня и соскочил с кровати. Ванесса села и свесила ножки за край.
— Ну куда же ты, Леончик? — безумно улыбаясь, продолжала Ванесса. — Я не кусаюсь.
Леон понял, что всё, что он считал кошмаром до этого, просто меркнет на фоне того, что происходит сейчас.
Ванесса встала и подошла к нему. Лишь хотел он отступить назад, как осознал, что впервые в жизни пытается сбежать от проблемы, и замер.
«Ещё шаг назад — и на мне будет клеймо труса до конца моих дней! — разозлился он сам на себя и шагнул вперёд».
Он крепко обнял Несси и прижал её голову к своей груди, чтобы хоть как-то спрятаться от этого безумного взгляда.
— Прости меня, Несси, прости! — быстро заговорил он. — Перестань так говорить, не надо… Вернись, прошу, вернись… Я лишь хотел тебя напугать. Я не хотел тебя обидеть. Я никогда тебя не обижу. Я ничего тебе плохого не сделаю. Прости меня, прости. Вернись. Прости… Я не сделаю тебе больно… Прости…
Леон почувствовал, как Ванесса задрожала крупной дрожью и начала задыхаться. Он её отпустил и посмотрел на неё — её лицо было перекошено от ужаса, и она хватала ртом воздух, безуспешно пытаясь надышаться, как рыба, выброшенная на берег.
«Паника! — обрадовался Леон. — Это обычная паника!!!»
