— Чтобы он меня прибил за Факел⁈ — наигранно ужаснулся Марк. — Давай лучше ты, а всю вину вали на меня, чтобы я, если что, успел сбежать.
— Что значит «я»⁈ — тут же возмутилась Настя.
— В смысле, мы! — быстро поправился Марк. — Чтобы мы с Настей успели сбежать!
— Без проблем, — усмехнулся Орэн. — Так и быть, замолвлю за тебя словечко и скажу, что твой барьер незаменим.
— Я знал, что на тебя можно положиться, — учтиво ответил Марк и даже слегка поклонился.
— Будешь издеваться — сам пойдешь, — нахмурился Орэн.
— Настя! Идём, пока он не передумал, — снова наигранно ужаснулся Марк и, схватив её за руку, повёл к дереву, где были стреножены их кони.
— Идём? — Орэн протянул Марене руку.
— Идём, — согласилась она и взяла его за руку, и они пошли к дороге.
Жену свою Орэн высадил у дома, а «девушку» провёл до её гнезда. Сначала он хотел её расседлать и даже снял одно седло, но вот втрое снимать совсем не хотелось, и он впервые в жизни поддался своей слабости, уговорив себя, что, быть может, он сегодня ещё раз слетает к ростку и проверит, всё ли с ним в порядке перед ночью. «Девушку» же он попросил побыть с седлом до вечера, а там или он, или Ярослав его снимет. «Девушка» согласилась, и он ушёл.
К Любомиру Орэн шёл со смешанными чувствами. Правда, он не столько боялся огрести на «утерянный» навеки Факел, сколько того, что жрец прознает о его договоре и не будет от этого в восторге. Сначала он решил наведаться к жрецу домой и не прогадал. Не успел он поднять руку, чтобы постучать в дверь, как та распахнулась перед ним, и Любомир строго велел:
— Заходи!
Под его взглядом Орэн внутренне съёжился, как нашкодивший маленький мальчик, и понуро зашёл в дом. Как только за ним закрылась дверь, Любомир приложил ладонь к его груди, и Орэн почувствовал снова знакомое жжение.
— Зачем ты это сделал? — грозно спросил Любомир. — На кого ты оставишь своих детей, если то дерево зачахнет⁈
«Он всё знает…» — мысленно вздохнул Орэн, но тут же взял себя в руки и ушёл в активное наступление, применяя на ходу своё любимое правило: «Чего сделано — не воротишь, а значит, надо извлечь наибольшую выгоду!»
— На правом берегу дети общие, — серьёзно ответил он. — Уверен, о них позаботятся и без меня, если ваши Устои не пустой звук, и всё, что мне здесь рассказывали — не сказки для детей.
— Детям нужен отец, — вздохнул Любомир. — Свой, родной. Или дед хотя бы.
— Тогда будьте моим детям дедом! — приказал Орэн.
Любомир удивлённо поднял бровь:
— Ты смеешь мне приказывать?
— Смею, — не отступился Орэн. — Ваш Священный Лес приказал мне позаботиться о его детях. Я считаю это равноценным обменом, если вы позаботитесь о моих.
— Наглец, — усмехнулся Любомир. — Дедом мне им быть не выйдет, уж извини, внучок, а вот прадедом — вполне.
— Какой я вам «внучок»? — возмутился Орэн.
— Как какой? — удивился Любомир. — Почти прямой. Я ведь из Рода Дэльвена, да и именем тебя нарекал. Просто так, что ли, по-твоему?
Орэн вздохнул:
— Ладно, я пойду.
Он развернулся к двери и тут же вышел на улицу. К его удивлению, его никто не остановил, и он поспешил удалиться, пока Любомир не передумал: ни его не наказывать, ни прадедом становиться.
«На кой мне дед сдался? — думал он, идя по улице в сторону дома. — До сих пор как-то и сам справлялся. А вот от бабушки бы не отказался — детям сказки рассказывать. Только где её взять-то? Надо будет у Любомира потом спросить, умеет ли он сказки рассказывать. Тьфу ты! Марк был прав, в этом Дремире свихнуться можно… Привяжут к себе и не отпустят».
«Уже привязали», — напомнил ему его внутренний голос.
«То да… — ответил он сам себе. — Ну и ладно… В крепких объятьях быть приятно… И не одиноко…»
Орэн вспомнил своё детство, когда он так отчаянно искал, к кому бы просто прижаться, дотронуться, почувствовать тепло другого человека, но его всегда отталкивали. Кому был нужен грязный оборванец? Так и жил он, замерзая от холода и одиночества, пока не научился сам «прижимать» к себе других.
«Надо будет попросить Марка научить меня тоже „купол“ ставить, если это возможно, чтобы продолжать прятать Роса от всяких невзгод, даже когда он уйдет. А то, что он скоро уйдет, я даже не сомневаюсь. Больше его тут ничего не держит. А мне сдохнуть за компанию с Росом раньше времени совсем не хочется. Сколько бы я ни хорохорился перед другими, себе не соврешь. Что бы ни говорила мама, но мне до жути страшно теперь, когда я знаю, что моя жизнь не полностью в моих руках…»
Орэн остановился посреди улицы, развернулся и пошёл в противоположную сторону.
«Что-то я захандрил, как и Марк тогда. Может, мне тоже подзарядиться не помешает?» — решил он и направился к Священному Лесу.
Он вышел на окраину Яренки и подошёл к первому более-менее толстому дереву. Оперся на него спиной, закрыл глаза и чуть не заорал от неожиданности — разрывающего голову на части многоголосого хора.
