На «два» он уже стоял в боевой стойке и, не дожидаясь «три», пошёл в атаку, намереваясь убить Орэна на месте. Его левобережное имя он помнил до сих пор. Он тут же переключился на него, вычеркнув Мирияра из своих «братьев» — на брата он бы никогда не набросился с намерением убить.
«Жаль, что нет сабли, — подумал Ярослав, — но что есть — то есть».
Вопреки ожиданиям Орэна, Ярослав искусным фехтовальщиком на копьях никогда не был, пусть и прилежно обучался всему, чему учили. Если бы они сошлись в поединке с Мареной, то даже она смогла бы его победить, пусть и с большим трудом. Будучи девушкой, она уступала ему в силе, но не в ловкости.
Копьё Ярослава проткнуло воздух в том месте, где только что была голова Орэна, но тот атаковать не спешил, а лишь весело сказал:
— О-о-о! Да ты сам пошёл в атаку!
«Дзынь!» — Орэн увернулся и с лёгкостью отбил следующую атаку в грудь.
— Смелее, смелее, — продолжал улыбаться он, дразня Ярослава. — Я не буду атаковать, показывай своё мастерство, брат.
— Я тебе не брат! — зло прошипел Ярослав.
— Всё? Разлюбил? — удивился Орэн, не забывая при этом отбиваться от Ярослава, как от пятилетнего дитя с палкой. — И кто же я тебе тогда?
— Чужак! — крикнул Ярослав, пытаясь достать этого «ужа на сковородке».
— Какое-то ненадёжное у вас братство, однако, — расстроено ответил Орэн, смахивая невидимую слезу. — То брат, то не брат — хрен поймёшь. Вот у нас в гвардии — другое дело: принял Кодекс Чести и всегда знаешь, что гвардеец рядом — это твой соратник, независимо от его личных предпочтений.
— Что ж ты подставил и убил своих соратников? — спросил Ярослав, останавливаясь, чтобы отдышаться.
Орэн, как и обещал, не нападал, а лишь спросил:
— Да ты у нас «идейный», оказывается. И зачем тебе это надо знать, не-брат? Какое тебе дело до разборок чужаков?
— Мне надо знать, — твёрдо ответил Ярослав.
Орэн усмехнулся:
— Назовёшь братом — отвечу. Три!
На этот раз Ярославу прилетела в живот обратная сторона копья. Сила удара была такой, что Ярослава согнуло пополам. Он кое-как остался стоять на ногах, опершись на своё копьё, но оказавшийся рядом Орэн подбил ногой низ копья и ударом кулака в голову добил Ярослава — тот, скрючившись, рухнул в снег.
— Мне тебя добить, а? Не-брат? — ехидно спросил Орэн, наступив ногой на плечо Ярослава и уперев остриё своего копья в его шею. — Потом я могу выманить всех, кто сейчас в этом доме, и перерезать их по одному. Там сейчас нет никого сильнее меня. И кто меня накажет, идейный ты мой? Я сяду себе на грифона и улечу обратно в Нерру, к со-рат-ни-кам. Могу ещё пол-Яренки разорить по дороге.
— А как же твоя жена? — зло спросил Ярослав.
— А ты бабами не прикрывайся, — презрительно ответил Орэн. — У вас там вся Каста таких недовоинов, или просто мне такой попался?
— Нет. И совесть тебя мучить не будет?
— Что ты! — удивился Орэн. — Какая ещё совесть у чужаков? Ты точно ничего не путаешь, не-брат?
Ярослав ничего не ответил.
— А теперь серьёзно, — сказал Орэн, убирая сапог с плеча Ярослава и копьё от его шеи. — Вставай и ответь мне на один вопрос. От твоего ответа будет зависеть, кто сегодня выживет, а кто умрёт. Тебя я не трону в любом случае, за свою жизнь можешь не переживать. Подумай хорошо, прежде чем отвечать. А! И маленькая подсказка: в Яренке сейчас есть маг, который и меня, и грифона может убить прямо в воздухе или взять в плен, а добьёте вы меня потом сами, но жизни твоих сородичей это не вернёт. Так вот, вопрос: кто я тебе: чужак или брат? Если я чужак, то я действую как чужак: вырезаю всех на своём пути и валю. Если я тебе брат, то ты засовываешь свою идейную гордость куда подальше и миришься с тем, что у тебя теперь есть такой херовый брат. Мы прекращаем твоё избиение и вместе идём на охоту за едой для грифонов. Но учти, брат — это пожизненно, больше я к этому разговору возвращаться не собираюсь.
Ярослав сел. Нашкрябал перчаткой снега и потёр им лицо, пытаясь остыть, а заодно и стереть остатки крови с глаза, чтобы лучше видеть.
«Пи… Ярик, что ты тут за балаган устроил? — спрашивал он сам себя. — А ведь он снова прав! Какого хрена я от него отрёкся на ровном месте? Ведь он до сих пор ни разу не переступил ту грань, за которой отрекаются и изгоняют из Рода. Ходил по краю, но не переступил. Позор тебе, Ярик: и как брату, и как воину, и как носителю Дремирской Традиции… Уделал он меня, как ни крути. Хрен с тобой, брат, будешь наставником! Изгонят — значит, вместе. Всё равно я уже разделил твою вину, передав то чёртово письмо! Ручки уже не отмою».
Ярослав стёр остатки подтаявшего снега с лица другой перчаткой, стараясь не задевать рану на лбу, чтобы не начала снова кровоточить, и встал.
Он пристально посмотрел на Орэна, нет — Мирияра, который стоял перед ним, скрестив руки на груди и спокойно на него смотрел, и уверенно ответил:
— Брат.
— Так бы сразу, — добродушно ответил Мирияр, расцепляя руки и бросая копьё в снег.
Он расплылся в искренней улыбке, подошёл к Ярославу и обнял его.
Ярослав не понял манёвра, но пока собирался отпихнуться, Мирияр сказал:
