Хэйн проснулся утром с необъяснимым чувством, что пора срочно валить. Он ещё не понял, где он и как тут оказался, как услышал боевой клич Королевы и быстро сориентировался — выбежал из палатки.
На улице ещё было темно — лишь начинались предрассветные сумерки. Лагерь ещё спал. Он заглянул в ближайшую палатку и заорал:
— Подъем!!! Уходим!!!
Тоже самое он продел с ещё тремя палатками, но, так и не найдя Йорга, заорал на весь лагерь:
— Йо-о-орг!!! Ухо-о-одим!!! — и бросился к Королеве.
Никто с грифонов на ночь сёдел не снимал, это их и спасло.
Хэйн с Королевой уже взлетали, как на горизонте появились первые тёмные точки.
Все грифоны уже проснулись, но напряжённо лежали на земле, ожидая своих наездников — новых незнакомых наездников.
Хэйн очень удивился такому поведению грифонов и решил, что это приказ Королевы.
Завидев первых выходящих из палаток людей, Хэйн заорал:
— В седло!!! Всё бросайте!!! В седло срочно!!!
Хэйну казалось, что люди действовали мучительно медленно, но тут он, наконец, увидел Йорга.
— Йо-о-орг!!! Всех в седло!!! Срочно!!!
Йорг сориентировался быстро, всех распинали, и через десять минут все, наконец, взлетели.
Всё это время Королева нервно кружила над лагерем. Издалека она была абсолютна спокойна и невозмутима, но он чувствовал её непривычную лёгкую дрожь. Оно и неудивительно — на них надвигалось отнюдь не десять точек, а не менее полусотни — тремя боевыми клиньями.
«Я приведу тебя к Кирану», — уверено подумал он.
Хэйн дождался, когда последний грифон оторвался от земли и сказал Королеве, не сводившей пристального взгляда с врага:
— Все в сборе! Уходим на юг!
Он погладил грифона по шее, указывая направление, но тот на него никак не отреагировал.
— Прошу, — взмолился он. — Киран будет расстроен, если ты не вернёшься. Я плохой наездник.
Грифон фыркнул что-то непонятное, но Хэйн был уверен, что тот выматерился, перед тем как развернуться в нужную сторону.
Хэйн по привычке вжался в спину грифона, не дожидаясь, когда тот разгонится, и достал копьё. Даже сам не отдавая себе отчёт, что эта привычка у него выработалась всего за день.
До Акераны отсюда было около трёх часов полёта.
«Знал бы я, что грифоны умеют летать и ночью, я бы добрался ещё вчера до города», — упрекал себя Хэйн, периодически оглядываясь назад.
Их грифоны не отставали, а вражеские пока не могли догнать. Но как долго это продлится, Хэйн гадать не брался и обдумывал разные варианты событий.
«Если они нас начнут опасно догонять, надо будет развернуться и принять бой, а то будет бойня…»
«Но это будет бойня, даже если мы развернёмся!» — спорил с ним внутренний голос.
«Да знаю я! Надо послать гонца в Акерану… Но их же перехватят… И как их предупредить? Как нам продержаться до их прихода?.. Как…»
Они всё ещё успешно убегали, а Хэйн уже начинал паниковать, зарываясь всё глубже и глубже в своих вопросах без ответа.
«Херовый я командир, — сдался Хэйн и развернул свой удручающий мыслепоток в более полезное русло: — Первым делом я ищу Кирана».
Он обернулся назад — дистанция до противника всё ещё не сокращалась, и он позволил себе сосредоточиться на этой мысли.
Хэйн
С тех пор, как Хэйн угнал грифона Кирана, прошло два дня и две ночи.
В тот день, когда Киран впервые увидел, как Хэйн уговаривает Королеву свалить с ним, он сначала очень удивился такой дерзости, а потом стал с интересом наблюдать, что будет.
«Надеюсь, — мысленно пожал плечами Киран. — Благодарю».
На эти два дня он взял грифона Хэйна и в свободное от тренировок новобранцев время стоял дозором на северных воротах или отправлялся с патрулём на север. Ночевал он тоже рядом с гнездом грифона у ворот. Киран очень хотел получить обратно и своего грифона, и Хэйна, и не мог себе позволить рассиживаться посреди города, если тем по возвращению понадобится помощь.
Сегодня, сразу после утренней тренировки, он по привычке отправился с патрулём на север. Это и спасло отряд Хэйна от расправы, а Акерану от разгрома. Когда Киран увидел на горизонте приближающиеся серые точки, он тут же отправил гонца в Акерану с приказом для Варина поднимать всех грифонов в воздух с оговоренным ранее запасом провизии и готовиться покинуть город, а сам с отрядом из оставшихся девяти наездников отправился им навстречу.
