Древнееврейские мифы полностью

Есть в Библии и непосредственные явления образа Бога. Удивительно, что они находятся в той же самой пророческой литературе, которая боролась с идолопоклонством и выхолащивала мифологическую образность. Жанр их описания можно охарактеризовать как пророческое видение. Видения были распространенной — возможно, даже главной — формой практического пророчества (отсюда один из терминов для пророка — ḥozeh, «провидец»), однако неизвестно, насколько часто они могли затрагивать теофанию. В основном пророческие книги избегают фиксации видений, ограничиваясь пророческими речами, что также может отражать аниконические тенденции в еврейской религии, а не непосредственную практику допленного периода. В послепленный период видений в пророческих книгах становится больше, однако они, как правило, уже являются пророкам в вещих снах.

Два самых известных случая библейской пророческой теофании принадлежат пророкам Йиша-Яѓу (Ишайя, Исаия, VIII в. до х. э.) и Йехезк-Элю (Иезекииль, VI в. до х. э.). Оба они связаны с инициацией героя в пророческую деятельность — это заставляет предположить, что аналогичные видения могли быть и у других пророков в начале их пути. Оба они связаны с культовым контекстом: видение Ишайи происходит внутри Храма (ср. Ам. 9:1), а Йехезк-Эль — сам пророк из жреческого рода, и ему вскоре предстоит провидеть будущее восстановление Храма. Это может связывать содержание их видений с культовым контекстом. Можно предположить, что нечто подобное, по древнеизраильским представлениям, являлось и верховному жрецу в единственный день в году (а именно Йом-киппур, или День очищений), когда он входил в закрытую внутреннюю часть святилища — Святая святых. Видения этих двух пророков очень сильно различаются между собой как по способу описания, так и по содержанию, хотя оба сочетают визионерство с аниконической идеологией. Общим для обоих остается мотив небесного трона, который символизирует царственность описываемой фигуры, однако у Йехезк-Эля образность этого трона существенно сложнее.

Пророк Ишайя обнаруживает себя участником сцены при божественном дворе: он оказывается в чертоге Храма у подножия высокого божественного трона (по-видимому, внезапно явившегося прямо в Иерусалимском Храме), перед которым стоит жертвенник для воскурений. Сюрреалистичность картине придает одежда сидящего Господа, которая заполняет собой чертог, подобно облаку. При появлении пророка зал наполняется дымом. Тот пугается, что не достоин созерцать божество, будучи ритуально «нечист устами»; в ответ один из спутников интронизованного Бога слетает к нему, щипцами берет уголь с жертвенника и касается его рта в качестве церемонии очищения. Аналоги такой церемонии очищения рта — применительно к культовым статуям — хорошо известны из Месопотамии. После этого Ишайя может услышать голос Господа, вопрошающий: «Кого нам послать?» — и вызывается быть пророком. Этот вопрос напоминает сцену небесного совета в видении пророка Михайи и может быть частью общей с ней традиции.

Особый интерес представляют собой фигуры спутников божества, которые названы у Ишайи словом сараф (отсюда современное «серафим»), означающим, возможно, «жгучий» или «жгущий». Поскольку в других местах Библии это слово обычно связано со змеями (по некоторым предположениям, обозначает кобру), существует гипотеза, будто сарафы Ишайи имели облик крылатых кобр — египетских уреев, божеств-покровителей. Изображения уреев действительно встречаются на иудейских печатях времен Ишайи.

Тем не менее у крылатых кобр в египетском стиле обыкновенно два или четыре крыла, а в видении их целых шесть, причем сами фигуры полностью скрыты от взгляда этими крыльями. Также у них упоминаются ноги (и затем — руки), что заставляет полагать антропоморфный облик сарафов.

Несмотря на всю свою мифологическую конкретность, сцена содержит и аниконические элементы. Так, фигура на троне остается неописанной (возможно, пророк не смеет поднять на нее глаза), а ее спутники целиком спрятаны за собственными крыльями. Мотив, будто они прикрывают, помимо прочего, свое лицо, может указывать на их нерешимость взирать на Бога или на попытку защититься крыльями от Его сияния.